Ты стоишь перед школой с Богдановым, обдумывая месть за то, что твоя подруга оказалась влюбленной в директора. Твои мысли о предательстве и отчаянии рисуют непростую атмосферу. Здесь ты будешь выбирать между мстой и щедрыми поступками, заставляя читателей задуматься о взаимодействии добра и зла в сердечной лабиринте отношений....
Я вновь прильнул к Маше, сначала целовал в шею, слушая, как громко и порывисто она дышит. Затем перешел к губам, к сладким, до одури сладким, губам. Я сходил с ума от каждого прикосновения.
И этого было мало. Чертовски мало.
– Тим, – прошептала Уварова в тот момент, когда я решил стянуть с нее майку.
Она не смотрела на меня, затем и вовсе прикрыла руками область груди. Смущалась, видимо. И это еще больше заводило.
Я наклонился и прошелся языком от шеи ниже, к ключицам. Хотелось съесть Машу, просто кусать зубами, до того играло дикое желание и возбуждение.
Но это наш первый и явно не последний раз, поэтому нужно быть более нежным. Иначе она точно пошлет меня. Поэтому я просто покрывал тело моей ненормальной девчонки поцелуями.
Ниже и ниже, пока не достиг резинки на ее широких штанах. Маша сжалась, а я не понимал почему. Продолжал думать, будто делаю что-то не так, будто она просто все еще боится. Но это не остановило меня стянуть с нее еще одну часть одежды, да и с себя тоже.
– Тимур, – прошептала Уварова так, словно простонала."
"– Сейчас, – тихо ответил я ей, слезая с кровати.
– Ч-что т-ты... – смущенно произносила Маша, ожидая, пока найду проклятый презерватив в кармане брюк. И конечно, он там был. Я всегда таскал их с собой. Привычка.
Она не видела, как я стянул с себя боксеры, не видела и то, как нацепил резинку на член. Но все еще продолжала лежать, скрестив руки.
– Иди ко мне, – я вновь навис над ней. Скользнул ладошкой по спине, пытаясь расстегнуть бюстгальтер.
Мне хотелось дать по газам, хотелось поскорее слиться с ней, потому что внутри кипел вулкан дикого возбуждения. Но я медлил. Потому что, черт побери, переживал. За нее. За нас.
Наши поцелуи были медленными, словно надвигающийся ураган. Я пробовал каждый кусочек ее кожи, ласкал и сжимал грудь, бедра. Она выгибалась и упиралась в меня, наверняка осознавая, как сильно возбуждает.
– Я хочу тебя, слышишь, – шепнул я Маше в губы.
– Как всех? – вновь какой-то непонятный для меня вопрос.
– Маша, – шепнул я, прикусывая ее нижнюю губу. Слегка оттянул, посасывая. Затем вновь спустился ниже и прильнул к груди.
Она задыхалась и напрягалась, зарываясь пальцами в моих волосах. А я думал, как до сих пор вообще с кем-то занимался сексом. То и не секс был вовсе.
