Ты стоишь перед школой с Богдановым, обдумывая месть за то, что твоя подруга оказалась влюбленной в директора. Твои мысли о предательстве и отчаянии рисуют непростую атмосферу. Здесь ты будешь выбирать между мстой и щедрыми поступками, заставляя читателей задуматься о взаимодействии добра и зла в сердечной лабиринте отношений....
Хотя нет, сейчас наше времяпровождение больше смахивало на занятие любовью. Потому что мы тонули друг в друге.
Еще секунда-другая, и я стянул с Маши трусики. Я перестал контролировать себя. Просто делал то, чего жаждало сердце и тело.
Уварова была нужна мне. Наверное, как умирающему последний выдох, а новорожденному первый вздох. Я потерялся в пучине собственных ощущений, но знал одно – хочу повторить эту ночь много раза. Очень много раз. Хочу, чтобы Маша была со мной. Моей. Моей единственной девочкой. Никому не отдам.
Она лежала передо мной голая, такая красивая, как первый распустившийся цветок на зеленом поле. Как первый снег на ладони, как белое пушистое облако.
Я стал целовать ее, выше и выше, пока вновь не достиг губ. Сладких и очень вкусных губ. А потом случилось что-то невозможное. То, чего я никак не мог ожидать и даже не сразу понял.
Маша довольно громко вскрикнула в тот момент, когда я оказался в ней, хоть и на самую малость.
И тут до меня дошло. Я бы первым. Ее первым мужчиной.
– Маш, – шепнул ей на ушко, не двигаясь больше. – Я...
– В-все н-нормально, – едва слышно отозвалась она, обвивая мою шею руками.
– Ты уверена?
– У-угу.
– Ты меня покорила, – зачем-то признался ей в своих искренних чувствах. Почему-то захотелось, чтобы в этот момент она знала – я настроен серьезно. Пусть не думает, что после отделается от меня. Пусть не думает, что я отпущу ее теперь.
И мы вновь начали целоваться.
Я протолкнулся чуть вперед, продолжая ласкать грудь моей девочки. Она постанывала мне в губы, а затем ее мышцы сжались вокруг меня. Это стало просто нестерпимо. Я и сам застонал, прошептал ее имя, и мир взорвался. Словно армагеддоном разорвал все, оставляя лишь яркие звезды.
В мыслях была только Маша. Только чувства к ней, только желания, связанные с ней.
Я плюхнулся рядом и обнял Уварову. Снова потянулся губами к ее шее, к мочке ухе. Мне хотелось целовать Машу всю ночь, до самого рассвета.
Наверное, ей тоже этого хотелось. Потому что она повернулась, прижалась ко мне, такая маленькая и такая хрупкая. И мы утонули в нежности, в упоительной бездне друг друга.
Тогда мне показалось, что это был и мой первый раз тоже. Потому что ни с кем до этого мне не было настолько хорошо.
