Автор
Серафима с головой погружается в усталость после рабочей смены. Высокие каблуки уже раздражают ее ноги, и на диване она расслабленно отключает мир. Оставшись одна без начальницы, Серафима может позволить себе забыть о формальных ритуалах и полететь в мир мечтаний.
— Серафима Ильинична, а вы – плохая девочка и будете за это наказаны.
— Михаил Михайлович, будьте уверены, что меня и шлепок по заднице доведёт до оргазма за секунды, — не стесняясь, озвучиваю всё содержимое своих мыслей вслух.
Божечки кошечки!
Когда я занимаюсь сексом я не думаю – я действую!
Я заблуждалась, что Миша – «экспонат в музее» и мне только любоваться его мужественной красотой.
Можно трогать все части тела! Да, хоть член! Кстати, его в первую очередь, утоляя своё женское любопытство по самое горлышко (неоднозначно как-то прозвучало).
— М-м-м, — глухо стонет мне в губы. — Всё! С меня хватит!
Где он нашёл стол?! Я думала это тумбочка, накрытая чем-то старым.
Сдёргивая с меня одежду (только снизу), раскрывает бёдра максимально хорошо.
— Красивая-я-я, — рокочет хрипло он. — Блять, какая же ты красивая везде."
"Припадая на колени, подтягивает за попу к себе близко. Прикосновение языка к горошинке клитора – «до громкого стона посреди ночи в заброшенном доме» (прим: сравнение со звёздочками надоело автору).
— Мишка мой… — выгибаюсь дугой. — Суровый тир-р-ранище!
— Серафима Ильинична, разрешаю только стонать, — вводит в меня два пальца, растягивая внутренние мышцы.
От шока (да-да!) распахиваю губы и смотрю исключительно в потолок.
Движение языка и пальцев окончательно вышибают мои предохранители. Кричу в голос, содрогаясь всем телом.
— Вкусная, — облизывает пальцы, словно на них мёд, а не соки моего возбуждения.
— Что это было?.. — не чувствую своих конечностей, шепчу задушено.
— То, что ты теперь сделаешь мне, несносная моя, — покрывает поцелуями низ живота, накрывая грудь руками.
Странный шорох на улице заставляет нас насторожиться.
— Миш?.. — свожу колени вместе перед тем, как распахнётся входная дверь (ну, или что от неё осталось).
На спину Потапову запрыгает разъярённая кошка (животное, если быть точной), и царапает его кожу в клочья.
Божечки кошечки!
Да, откуда я знала, что здесь свирепая хозяйка имеется?! Скорее всего, после охоты пришла в свою берлогу, а тут мы!
Как мы смеялись – не передать словами.
— Уезжаем по-английски? — Потапов кивает на записку, что я магнитом прицепила к дверце холодильника:«Мамулечка и папулечка, вспомните себя…»
— А трахаться будем по-русски, — защёлкиваю колпачок на фломастере. — Поехали?
— С тобой не соскучишься.
Глава 24
Глава 24
«Секс глазами женщины».
