Автор
Возвращение к королевскому дому стало нерешительным шагом после летних месяцев. Малышка бежала рядом с ароматными осенними зонтиками, поддерживая мое сердце в ускоренном ритме, в то время как Клара следовала в десяти шагах навстречу. Что-то неопределенное преследовало меня с тех пор, как я взяла решительный курс на предстоящий возвращение....
Куда ты теперь денешься?
Исключительно из чувства противоречия я возразила:
– А вот не пойду! Придумаю, что-нибудь, – разумеется, я же мечтала замуж по любви, ну или за Бриана, с ним хоть не скучно. Если не первый и не второй вариант, то карьера леди Имоджин меня ждет. – Пойду во фрейлины к королеве.
– Значит, я сделаю так, что во фрейлины тебя не возьмут, – Эдуард принялся деловито расстегивать камзол.
А я вспомнила, что фрейлинский устав не меняли уже лет двести, и раньше фрейлиной могла становиться или невинная девица, или вдова.
– Ты не станешь! – возмутилась я.
– Еще как стану, – камзол полетел на сафтийский ковер и, звякнув всеми артефактами, приземлился у моих ног.
Глава 82
Круглыми глазами я смотрела, как его величество разматывает церемониальный кушак и не верила в происходящее. Я все еще надеялась, что это уловка вроде той, что он применил в «сердце Вингфолда» во время первой ступени принятия дара, но где-то в глубине души чувствовала, что сейчас все по-другому.
– Я пожалуюсь королеве!"
"Эдуард приподнял бровь:
– Моей матери? – усмехнулся он и, наклонившись, приподнял мой подол, устроив его край у меня на колене.
Сердце ускорило свой бег.
А когда его величество потянул за ленты, удерживающие мою туфельку, оно ухнуло куда-то в живот.
– Это ничего не изменит, – попробовала я остановить короля, но неожиданно для себя сипло и без огонька. – Мы живем в просвещённый век куртуазности. Никто не забросает женщину камнями за потерю невинности.
Я следила за движениями длинных пальцев, но, несмотря на свои слова, никакого сопротивления не оказывала.
Эдуард поднял на меня взгляд, в котором разгоралось черное пламя. Не отводя глаз от моего лица, он расправился с шелковым бантом на второй туфельке.
– А как же репутация? – с коварной улыбкой он скользнул ладонью вверх по чулку, и сердце снова затрепыхалось.
Стало жарко. Грудь вздымалась, будто я в корсете обежала весь королевский парк.
– Связь с королем простительна… – облизнув пересохшие губы, пробормотала я.
Поднявшись, Эдуард навис надо мной, и меня окутал аромат специй и горячего металла.
– Это хорошо, что ты так думаешь, – серьезно ответил Эдуард и мягко толкнул меня на спину.
Мной овладела странная слабость, подпитываемая ожиданием неизбежного.
