Автор
Возвращение к королевскому дому стало нерешительным шагом после летних месяцев. Малышка бежала рядом с ароматными осенними зонтиками, поддерживая мое сердце в ускоренном ритме, в то время как Клара следовала в десяти шагах навстречу. Что-то неопределенное преследовало меня с тех пор, как я взяла решительный курс на предстоящий возвращение....
Это ужасно аморально, но никакого отторжения по поводу происходящего я не испытывала.
Интересно, что бы на это сказали наставницы пансиона?
Но из чувства противоречия я все-таки уточнила:
– А если я против?
– А ты против? – удивился Эдуард. – Тогда, Амелия, скажи мне: «Нет».
И ухватился за шнуровку на корсете. А я только закусила губу.
Силы небесные, я думала, такое только в любовных романах про дурочек бывает. Он собирается ее соблазнить, а героиня, даже понимая, к чему все идет, покорно соглашается на компрометирующие отношения.
А теперь меня саму снедали сомнения.
А что если я горько пожалею, если откажусь?
Эдуард же тем временем, обнаружив, что шнуровка закреплена сзади, просто достал из-под соседней подушки кинжал и варварски разрезал ее спереди, отчего аквамариновая ткань тут же поползла с плеч.
Надо же, с чем в обнимку спят короли. С другой стороны, плюшевый мишка удивил бы меня намного больше.
Стоп. Минуточку!
– Мое платье! – охнула я.
– Я куплю тебе другое, – отмахнулся Эдуард, пожирая глазами открывшуюся взгляду ложбинку.
Я попыталась приподняться на локтях, но платье оголило меня еще больше, и я опять упала на кровать.
– Какое? – спросила я, глядя на то, как его величество стягивает батистовую рубашку, обнажая отнюдь неизнеженную мускулатуру. Широкие плечи с остатками загара, несколько бледных шрамов, плоский живот…
Намного более притягательное сложение, чем у статуи в моей спальне.
– Оно свело меня с ума.
И не став дожидаться моего «нет», прижался горячими сухими губами ниже ключицы, окончательно ввергнув меня в трепет. Прокладываю дорожку, Эдуард покрывал поцелуями шею, щеку, подбородок, и к моменту, когда его рот накрыл мой, мое дыхание окончательно перехватило.
Глубокий и властный поцелуй полностью меня подчинил. Невозможно было ему противостоять. Он рассказывал мне историю так долго сдерживаемой жажды. И я с наслаждением ей внимала.
Эдуард пил меня, и я зажигалась все сильнее.
И только почувствовав, что смелая рука уже под одеждой, я решила предупредить его величество:
– Я все равно не пойду замуж!
– Тогда уже я буду жаловаться королеве, – невозмутимо ответил он. – Думаю, я воспользуюсь своими связями. И если надо, дам ей взятку.
– Но как же мирный договор? – не спешила я униматься, чувствуя, что совсем скоро мыслить связно я перестану.
– Подпишем, – пробормотал Эдуард, которого сейчас занимала анатомия, а не политика.
