В окрестностях ледяного окосердного существа, которое казалось совсем беззащитным рядом с мальчишкой, толпа людей сновала по площади. Все заняты своими делами, и никто не обратил внимания на бедственное положение ребенка. Десять минут назад я вмешалась в эту толпу, выехав из переулка. У меня была встреча с подругой в кафе по адресу Дворянской улицы....
Он ушел и вернулся с ворохом одежды для меня.
— Подняться сможешь или помочь?
— Помоги, — попросила я.
Он одел меня, пока я безвольно сидела, откинувшись на подушки, и ни разу не взглянул мне в лицо. Он был спокоен, даже равнодушен, но все-таки сказал:
— Не жди, что я буду тебя уговаривать. Не дождешься.
Он подхватил меня на руки и понес из комнаты, а я обняла его и уткнулась носом в его грудь, зная, что это в последний раз.
Уже стемнело, и я поежилась от холода, прижалась к нему еще крепче.
— Куда?
— Ключей от дома все равно нет. Высади где-нибудь…
— Увидишь подходящее место, скажи.
Он молчал, а я смотрела в окно, находиться рядом с ним было мучительно, хотелось, чтобы все поскорее кончилось, ведь ничего уже нельзя было изменить.
— Вот здесь, — кивнула я на остановку, автобус только что отошел, и она была пуста.
Саша притормозил, вышел, помог выбраться мне и отнес на скамейку. Наверное, он тоже хотел, чтобы все поскорее закончилось.
— Саша, — позвала я, испугавшись, что он сейчас уедет. Он молча вернулся. — Знаю, как это глупо, — усмехнулась я. — Поцелуй меня на прощание.
Он наклонился ко мне, и совсем рядом я увидела его глаза. И от этого взгляда мне стало не по себе.
— Сентиментального прощания не будет. Враги, значит, враги. Удачи, милая.
Он быстро вернулся к машине и уехал.
— Артем, — позвала я. Он вроде бы обалдел, затем заорал мне в ухо:
— Ольга, ты… Господи… мы ж тебя… ты где, твою мать?
— На остановке.
— На какой еще остановке?
— Да хрен ее знает. Сейчас спрошу. Граждане, — заголосила я. — Что это за остановка?
— Улица Тимирязева, — испуганно ответила какая-то женщина.
— Слышишь, что народ говорит?
— Слышу, я сейчас…
Он подъехал минут через пятнадцать, за это время прошли два автобуса, и я опять осталась одна, по-прежнему пялясь в пустоту.
— Вешняков, хочешь, умное скажу?
— Валяй.
— Люблю я тебя.
* * *В больнице мне выделили отдельную палату и приставили у дверей охрану. Скучать мне не давали, с утра до вечера шли косяком посетители.
