В окрестностях ледяного окосердного существа, которое казалось совсем беззащитным рядом с мальчишкой, толпа людей сновала по площади. Все заняты своими делами, и никто не обратил внимания на бедственное положение ребенка. Десять минут назад я вмешалась в эту толпу, выехав из переулка. У меня была встреча с подругой в кафе по адресу Дворянской улицы....
Если все так, как рассказывает этот Влад, и родителям до сих пор никто не позвонил и ничего не требовал, следовательно, мальчишки уже нет. В живых, я имею в виду.
— Для разнообразия мог бы сказать что-нибудь оптимистичное.
— Пожалуйста. Будем уповать на то, что он где-то весело проводит время, забыв оповестить об этом друзей и родителей.
— Не впечатляло.
— Извини, чем богаты, — развел он руками. — Пойдем пиво пить? — спросил с улыбкой.
— Мне нельзя.
— Пиво нельзя? Ужас какой. А соленое можно?
— Можно.
— Ну, так и хорошо.
— Ага. И жизнь засияет новыми красками.
В баре мы пробыли около часа, Артем жаловался на погоду, на тещу, затеявшую ремонт на даче, который ложился бременем на хрупкие плечи моего друга, на детей, которые не желали слушаться, и жену, которая не могла понять, что он делает на работе восемнадцать часов в сутки.
— Я тоже не могу, — съязвила я. — Добро бы от вас, ментов, польза была…
— Обывательские разговорчики. Будучи там, наверху… — Артем ткнул рыбьей костью в потолок, — ты бы могла донести до сознания наших отцов мысль о том, чтобы…
— Вам зарплату повысить, — кивнула я.
— Было бы что повышать, — презрительно хмыкнул Вешняков. — Хотя и от малой толики я бы не отказался. Плохо то, что порядка нет, — вздохнул он, неожиданно став серьезным. — Левая рука не в курсе, что правая делает.
— А когда-то было иначе? — удивилась я.
— И то верно, — кивнул он.
Простившись с Артемом, я решила заглянуть на Соборную площадь. Кафе, о котором говорил Влад, находилось ближе к парку.
Открытая веранда с фонтаном и мраморными ступенями заставлена столиками.
