В окрестностях ледяного окосердного существа, которое казалось совсем беззащитным рядом с мальчишкой, толпа людей сновала по площади. Все заняты своими делами, и никто не обратил внимания на бедственное положение ребенка. Десять минут назад я вмешалась в эту толпу, выехав из переулка. У меня была встреча с подругой в кафе по адресу Дворянской улицы....
Парк был островком дикой природы, тишина здесь стояла такая, точно ты находишься в настоящем лесу, впечатление усиливало то, что вокруг не было ни души. Зачем я туда потащилась, ума не приложу, возможно, слова Ритки о необходимости свежего воздуха так подействовали, а может, просто хотелось отвлечься от мыслей об убийстве, чьих-то тайнах и, главное, от воспоминаний о встрече в театре. Я усердно гнала прочь эти самые воспоминания, но они упорно возвращались, и тогда мне становилось не по себе.
В общем, я поддалась соблазну и вступила на тихую аллею.
— Ты где? — сурово спросил Дед.
Я считала, что его суровости не заслужила, и буркнула:
— Дышу свежим воздухом.
— Отлично. Где материалы, которые я просил подготовить?
Я взглянула на часы и посетовала на свою девичью память.
— У меня на столе.
— А должны быть у меня, — отрезал он.
Дед отключился, а я чертыхнулась. Когда он начинает говорить таким тоном, лучшее, что можно сделать, бежать сломя голову и выполнять порученное дело, а потом, представив себя страусом, сунуть голову в песок в надежде, что гроза минует. Припустив к машине, я набрала номер Ритки.
— В моем кабинете бумаги, — начала я торопливо.
Но подруга в ответ зашептала:
— Я посылала за ними три раза, ничего там нет.
— Как ничего… черт… — Стало ясно, что наблюдение за стариканом придется оставить и срочно лететь в контору, пока Дед не начал швырять мебель вместе с сотрудниками.
Нарушая все возможные правила движения, я вскоре достигла конторы и теперь неслась по длинному коридору к своему кабинету. Там девушка-курьер с видом мученицы перекладывала бумаги на моем столе.
