В свете храма, олов переполняло воздух, осенний полет голубей создавал непреодолимое напряжение. Через полчаса начиналась церемония вручения архиепископского жезла за автокефалию. Лимузины черных машин с приближением устраивали пробуксовку, а мальчики-архипастыри непринужденно разглядывали соборные купола....
– Итак, ты хочешь умереть мужчиной в буквальном понимании этого слова?
Слова садиста Рыба слышал смутно, он хотел одного – немедленной смерти.
– Кто? – шепнул в ухо назойливый ублюдок.
«Нет, я не должен ничего говорить. Не должен ни в коем случае. Я не предатель… Не предатель… Это заслуженная кара Аллаха… Ребенок… Я хотел убить младенца, чтобы сделать работу для шейха… Для шейха… Это все из-за шейха…»
– Шейх Шариф Акмулла… – выронил он вслух, закатив глаза и опрокинув голову к небу.
Одинцов выстрелил в лоб.
Россия. Москва. Рублево-Успенское шоссе
Крот собрал всех на даче покойного батоно Резо в Горках. Место сходки символизировало его скорбное духорасположение. По правде, он был взбешен, но никто и никогда не видел Крота потерявшим контроль над собой.
Кожаное кресло батоно никто не занял. И Гриб, и Сицилиец, и приближенные положенцы понимали, что Резо нет замены. Крот кивнул – все приближенные расселись по своим привычным местам. Один лишь двухметровый Маркел – телохранитель папы – стоял как вкопанный.
– Не на поминки собрались, а для того, чтобы определиться, как наказать ублюдков. Говори, Сицилиец.
По сравнению с маленьким и щуплым Кротом Сицилиец – Арутюн Гаспарян – выглядел внушительно: густые черные брови, повисшие крышей над карими бусинками глаз, благородная седина на висках, массивный нос, больше роднящий его обладателя с итальянцами, чем с армянами. К слову, на юге Италии – на Сицилии и в Неаполе – у него были неплохие связи. Когда он приезжал на отдых к подножию Везувия, в город Святого Януария, встречал его влиятельный дон Петруччи.
