В свете храма, олов переполняло воздух, осенний полет голубей создавал непреодолимое напряжение. Через полчаса начиналась церемония вручения архиепископского жезла за автокефалию. Лимузины черных машин с приближением устраивали пробуксовку, а мальчики-архипастыри непринужденно разглядывали соборные купола....
Ты слышал, Яраги?
– Я все слышал… – подтвердил глава «Мухабарата» Яраги Усманов.
* * *Впервые за долгое время Елена Александровна слушала музыку. Она плакала. Но это были иные слезы. Они были вызваны не навязчивым страхом. Не воспоминаниями. Не тревогой. Она слушала не музыку Штрауса, легкость которой отложилась тяжелым отпечатком на ее сердце. Сегодня она плакала от трепета, от величия и таинства, открывшегося ей в музыке, которую сочинил священник.
Ей давно говорили о чуде, которое происходит с людьми, слушающими «Страсти по Матфею».
Ей было трудно. Она винила себя, утратившую веру и не доверявшую никому, винила, но отныне не презирала. Ненависть к себе улетучилась.
Она стала регулярно посещать церковь, поститься. Ее раскаяние и исповедь были искренними, а ее пожертвования исходили из сердца. У нее появились просьбы, и она не стеснялась молиться, ведь теперь она знала, что может ходатайствовать за Борю, за Милочку и Андрея, чтобы облегчить их участь на небесах. Она молилась о здравии Сашеньки, а иногда позволяла себе ставить свечку за собственное здравие.
– Елена Александровна, вы жертвуете колоссальные суммы на церковь, – заметил как-то Маркел. – Может, стоило ограничиться строительством одной часовни?
– Дай мне насладиться Воскресением… – останавливала его Родионова. – Следи лучше за Сашенькой и не зевай.
И Маркел опекал юную девушку, стараясь изо всех сил. Особенно после того, как случилась странная вещь. Кто-то прислал на имя Матушки электронное письмо.
«Просим вас перевести в течение трех дней пятьдесят миллионов долларов плюс проценты по ватиканскому кредиту в размере двадцати миллионов долларов на следующий счет… – Далее следовал номер корреспондентского счета в Цюрихе. – В случае непоступления средств в установленный срок последует суровое наказание…»
– Бред какой-то! – выразил свое мнение Маркел, но заметил настороженность на лице Матушки. Она потребовала удвоить бдительность, что он и сделал.
