В свете храма, олов переполняло воздух, осенний полет голубей создавал непреодолимое напряжение. Через полчаса начиналась церемония вручения архиепископского жезла за автокефалию. Лимузины черных машин с приближением устраивали пробуксовку, а мальчики-архипастыри непринужденно разглядывали соборные купола....
– Три тысячи шиллингов – раз…
– Три пятьсот!
– Пять тысяч шиллингов!!!
Залп восторга и аплодисментов заглушил шоумена. Всеобщее внимание приковалось к одной парочке – высокой рыжей даме со скуластым подбородком и ее пузатому спутнику. Это он назвал последнюю цену и, судя по его надменному виду, не собирался уступать. Дама сияла, словно испытывала оргазм от обращенных на нее тысяч глаз.
Борис и Леночка тоже смотрели на нее. Борис из праздного любопытства, Леночка смотрела иначе. Самодовольная фрау вызывала в ней интерес другого рода.
– Леди и джентльмены, – распалялся шоумен, – пять тысяч шиллингов! Три! Продано! – Толпа взревела. – Успокойтесь, друзья, распродажа продолжается! Прошу покупателя подняться ко мне по ступенькам и получить покупку. Вы можете сделать это прямо сейчас, на глазах у всех, и это вдвойне приятно. Напомню, платья Герхарда Таллера выполнены в двух экземплярах… Один навсегда остается в музее моды, только что основанном в Бельведере, второй уносит покупатель! О… Вы уже поднялись?! Как ваше имя? Хер Леопольд Штиглиц? Я бы остерегался оставлять вашу блистательную фрау в одиночестве! Хотя ради такой покупки стоит рискнуть, ведь теперь она будет любить вас еще крепче.
Манекенщица, мило улыбаясь, изящно расстегивала пуговички и спустя мгновение распахнула платье, представ перед зрителями в бирюзовом нижнем белье. Платье упаковали в фирменный пакет и вручили толстяку. Манекенщица, пощеголяв чуть-чуть вокруг конферансье, исчезла за мигающей аркой.
