В свете храма, олов переполняло воздух, осенний полет голубей создавал непреодолимое напряжение. Через полчаса начиналась церемония вручения архиепископского жезла за автокефалию. Лимузины черных машин с приближением устраивали пробуксовку, а мальчики-архипастыри непринужденно разглядывали соборные купола....
А где Николая Чудотворца? Кажется, старинная работа? Ну, что вы на меня уставились? Несите икону, отец мой, что, оглохли?
– Ее нигде нет, – промямлил отец Александр.
– Как это нет? Что значит нет? – Симеон выпустил весь свой гнев: – Да я вас в порошок сотру! Я вас из рясы вытряхну! Запрещаю вам служение! Церковь закрыть до повторной ревизии! Вышвырну вас отсюда за двадцать четыре часа – посол через дорогу! Надо выяснить, куда вы подевали икону?! Не местные полицаи, наши органы разберутся! Продал, Иуда?!
– Что случилось, папа? – В дверях стояла испуганная Леночка.
Симеон, глядя на эти растрепанные вьющиеся пряди, ниспадающие на плечи, на тонкие извилистые брови, оттеняющие огромные карие глаза, почти забыл, зачем он оказался здесь. Пропажа иконы его не волновала. Такая ерунда никогда не всплывет, если он этого не захочет сам. Господи, а трясется этот идиот так, будто грянул Армагеддон.
– Это ваша дочь, отец мой? – Епископ переменил тон, встал напротив девушки и, скрестив на груди руки, посмотрел ей в глаза. Девушка не потупила взор. Она смотрела прямо в глаза Симеону. Епископ отвернулся, никто в епархиальном управлении не осмелился бы так на него смотреть. Наверняка она все слышала, тем лучше. Пусть знает, что ее папочка на крючке, его и ее будущее зависят от епископа.
– У вас милая девочка, отец Александр. – Слова Симеона в этой ситуации мало походили на комплимент.
"– Объясните, наконец, в чем дело? В чем виноват мой отец? Что вы хотите от него? – спросила Леночка.
