В глухой дремотной квартирке искрит индустриальные вентиляторы, прерываемые размашистыми смехами и веселым моторным треском. Сегодня воздух здесь нечем дышать — таков уж характер ночных пенных вечеринок на втором этаже. Гул барабанов переплетается с визгами и хохотом, создавая беспросветный сумрак преисподней....
– Не отставай! Нужно искать ключи… – равнодушно бросил, быстрым шагом направляясь в сторону ещё одной закрытой двери.
– Да-да… Ключи… – бессвязно пролепетала, но буквально через секунду, запнувшись об какую-то прогнившую доску на бетонном полу, упала, прикусив язык до крови.
– Ауч… – из глаз брызнули слёзы, потянулась к разбитой окровавленной коленке и я начала рыдать ещё сильнее. – Ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу!
– Даш, да ты чего?
Ян тут же подскочил ко мне, желая помочь подняться с пола, но я резко выставила руку вперед, воздвигая между нами невидимую преграду, продолжая тихо всхлипывать, сидя на холодном бетонном полу.
– Это всё ты! Мог бы заранее предупредить, и я, как все нормальные люди, надела бы джинсы с кроссовками! Как я теперь буду носить юбки с такой коленкой? Вот как? Скажи на милость!
– Ты упала, потому что не взяла мою руку. А еще потому, что вечно ходишь с задранным носом! Лето через неделю закончится, да и не надо тебе носить короткие юбки… Так что ничего ужасного не произошло.
– У меня нечем обрабатывать! Не ношу с собой аптечку… Представь себе! – огрызнулась, прижимая колени ближе к телу.
– У меня в рюкзаке есть спиртовые салфетки и даже бинты! Хочешь, окажу первую медицинскую помощь?!
– Да, разумеется! Чего ты медлишь?
– Ну, хорошо…
Ян помог мне подняться, усадил на небольшой выступ в стене, а сам расположился на корточках у меня в ногах. Достал из рюкзака упаковку влажных салфеток и тщательно вытер руки, разорвал обертку, вынул из неё спиртовую салфетку.
– Потерпи…"
"Коршунов задрал подол моего платья, обнажая перед собой не только колени, но и бедра, и начал бережно обрабатывать небольшую ранку, пока я с открытым ртом заворожено наблюдала за его умелыми действиями. Ян отбросил салфетку, заклеил поврежденное место пластырем и поднял на меня глаза. Во рту пересохло, когда я столкнулась с его остекленевшим взглядом, полным животного желания.
– Спа… сибо… – прерывисто выдохнула, всё ещё ощущая тепло его пальцев на коже.
Ян продолжал сидеть передо мной на коленях, ощупывая обнаженные ноги. Его ладони медленно скользили вверх, пробираясь ближе к бедрам. Судорожно сглотнув, я попыталась выпрямиться, но вдруг хватка, с которой тату-мастер удерживал мои колени, стала железной. Коршунов властно раздвинул ноги шире, и я вздрогнула, когда его губы коснулись на внутренней поверхности бедра.
