Вадим Ящуров с недовольством озирал серые коробки домов, окружающие его территорию. Восьмерка десятиэтажек на Окраинной улице – вот где прячутся его враги. Теперь они приближаются, идя в ста двадцатке – это их командная звезда Кабан. Группа готовится к жестокому бою. Впереди уже виднеется мрачная толпа с палками и байками....
Но какое это сейчас имело значение?
– «Восьмерочку» белую помнишь, недоумок? – всверливаясь в него уничтожающим взглядом, прошипел фиксатый.
Белая «восьмерка»? Ну, конечно же, Сема не мог не помнить эту красавицу. Классная была тачка. Залюбуешься. Новехонькая, совсем недавно с конвейера, движок работает еле слышно, ход мягкий, пружинистый. Мечта, одним словом!
Вчера они с Лехой сошли с электрички на Белорусском вокзале, откуда собирались прошвырнуться по городу в поисках очередной жертвы. И вдруг, глядь, прямо перед ними на площади останавливается «восьмерка», мужик из нее выходит, торопится куда-то.
Через пару часов они уже были в гараже у рыжего. Тот пришел в восторг, рассматривая тачку, не торгуясь, отстегнул на двоих аж восемь сотен. Никогда они еще так много не получали...
– Ну, помню... – буркнул Сема.
Нутром своим он чувствовал приближение катастрофы.
– И он помнит, – с недоброй ухмылкой на тонких злобных губах кивнул на рыжего фиксатый. – А знаешь, у кого ты, гаденыш, тачку-то увел?
– У кого?
– У ба-альшого человека! У законного вора... Он, кстати, привет тебе передает!
И резким движением он вогнал свой кулак Семе под дых. Заставил его согнуться в три погибели.
И тут же в уши ворвался грохот пистолетного выстрела. Это один из трех громил пустил пулю под ноги Ящеру, который неосторожно ринулся на помощь другу. И тот остановился, продолжая оставаться беспомощным свидетелем происходящего.
– Твой фарт, фраерок, что тачку мы взяли обратно. Повезло тебе, да только не совсем... Короче, с тебя и с твоего корешка пять «кусков». Усек?
– У нас нет таких бабок, – разгибаясь, истекая ненавистью, сказал Сема.
– А это твои проблемы... Лавье отдашь этому, – кивнул фиксатый на рыжего. – Сроку у тебя всего ничего. Два дня. Не отдашь должок, выпишем билетик на тот свет. Я перед тобой порожняки не гоняю...
И, еще раз окатив Сему ледяным взглядом, фиксатый повернулся к нему спиной и походкой победителя зашагал к выходу.
Какое-то время в подвале стояла тишина. Гнетущая, напряженная. Она давила на перепонки и сжимала душу. Сема был бы рад сейчас провалиться сквозь землю.
– А теперь слушай сюда, Сема, – первым нарушил тишину Ящер.
Он с пренебрежением смотрел на него и недобро усмехался. В глазах стоял холод.
Похоже, самое худшее только начиналось.
