Я сидела в кафе в Эдинбурге и наслаждалась куском пирога Скотч-пай с мясным фаршем. После долгой медосмотической процедуры я чувствовала себя здорово, хотя ожидался десерт из взбитых сливок. Но в голове у меня постоянно плыл образ Леди Малиновой — хищной ведьмы, обитавшей в пустошах за пределами города....
Линн вела его малонаселенной местностью, как будто избегая городов, чаще всего останавливаясь в маленьких придорожных харчевнях, настороженно оглядывая зал, прежде чем войти в него. Один раз просто ночевали в лесу, хотя и было холодно. Линн не захотела остановиться на ночлег в городке, выиграв ещё три часа пути. Гленну, с его солдатской судьбой (он все больше убеждался в этом, был он солдатом, а не фермером!), было не в новинку ночевать в таких условиях, а вот Линн… но судя по ее поведению, и ей приходилось по-всякому жить.
И разговорчивость у женщины сильно уменьшилась! Если на ферме она наоборот, все пыталась разговорить его, то теперь, на его вопросы отвечала скупо, нехотя. Линн как будто затаилась, притихла, готовясь внутри к чему-то важному и серьезному. И Гленну это все меньше и меньше нравилось и вызывало множество подозрений. И в то же время он чувствовал, что ему необходимо попасть в то неведомое поместье.
Сегодня с утра у Линн было какое-то нервно-веселое настроение. Ночевали они тоже необычно, в небольшом городке, Кастль-Дуглас, на постоялом дворе.
Выехали из городка с рассветом, но погода явно собралась испортиться. В этих местах уже царила настоящая зима, лежал снег. Лошади с трудом двигались по рыхлому, не укатанному снежному покрову, хорошо хоть дорога определялась по придорожным кустам, поэтому с пути они не сбивались. После обеда начал усиливаться ветер, а с ним и мороз. Линн зябко поеживалась от холода в седле, Гленн достал из мешка свой плед, подал его женщине. Как бы он к ней не относился, но просто человеческое отношение никто не отменял.
— Неужто викинги вернулись? — поймав недоуменный взгляд Гленна, пояснила — это деревня викингов была, но лет, наверное, пятнадцать или даже больше, как они пропали, может, к себе на родину вернулись. И деревня с тех пор пустовала. А сейчас вон опять ожила.
