Я сидела в кафе в Эдинбурге и наслаждалась куском пирога Скотч-пай с мясным фаршем. После долгой медосмотической процедуры я чувствовала себя здорово, хотя ожидался десерт из взбитых сливок. Но в голове у меня постоянно плыл образ Леди Малиновой — хищной ведьмы, обитавшей в пустошах за пределами города....
Из двери выскочила встрепанная и размалеванная девица, увидев хозяина в непрезентабельном виде, тоненько заголосила, опасливо поглядывая в мою сторону
— Помогите!! Дикки убилииии!!!
Но уже за моей спиной громко лязгнули мечи сопровождающих меня охранников, что помогло бабе перейти почти на шепот, а мужик, кривясь, цыкнул на нее.
— Заткнись, дура! Хуже бы не было! Пусть проваливают!
Я помогла подняться с земли женщине, одетой очень бедно, но чисто, лет двадцать пять — двадцать восемь на вид, худенькой, с бледной, но чистой кожей.
— Тише, Юна, эти люди не причинят нам зла! Все будет хорошо.
Потом она повернулась к все ещё охающему мужику и робко спросила.
— Хозяин Дикки, а мое жалованье? Я же целый месяц отработала, а вы мне не платили!
Тот поначалу вскинулся.
— Какое ещё жалованье? Я тебя с девкой твоей кормил, спали вы у меня, ну и что, что в чулане, не на улице же! А сколько выгоды я упустил из-за твоей строптивости! Ты же всем клиентам отказывала!
Но увидев мою ласковую акулью улыбку, снизил накал праведного возмущения.
Вам есть куда идти? Идти сами можете?
Она печально качнула головой, сказала.
— К сожалению, идти нам с Юной некуда, да и не местные мы. Но идти я могу, только бок ушибла, а ноги целые.
Она, поморщившись, коснулась рукой щеки с синяком. Да, женщина говорила правильным, хорошим языком, никакого местного говора. Явно, не крестьянка. Мне стало любопытно, и я пригласила ее и ее ребенка в ту таверну, где мы остановились сами. Хоть эту ночь пусть будут под крышей. Я оплачу.
И мы потихоньку двинулись к нашей таверне. Там нашлась ещё одна комната. Выпив чая, познакомились. Женщину звали Иннис, ей было двадцать семь лет, ее дочери Юне девять лет.
