Я сидела в кафе в Эдинбурге и наслаждалась куском пирога Скотч-пай с мясным фаршем. После долгой медосмотической процедуры я чувствовала себя здорово, хотя ожидался десерт из взбитых сливок. Но в голове у меня постоянно плыл образ Леди Малиновой — хищной ведьмы, обитавшей в пустошах за пределами города....
— Гленн, понимает… понимаешь, тебя долго не было, ты жил с чужой женщиной, а я так сразу не могу! Да не смотри ты на меня так! Я тебе не изменяла! — я уже рассердилась на свое косноязычие и начала говорить прямо — Я практически отвыкла от тебя и не могу вот так сразу лечь с тобой в одну постель! Сейчас для меня тыпочти чужой! Дай мне время все вспомнить и вновь привыкнуть к тебе! Я не знаю и не хочу сейчас даже говорить о том, было ли что у тебя с той женщиной или не было, пока что дело касается только меня.
Гленн молча выслушал мою сумбурную речь, внимательно разглядывая меня. Потом медленно кивнул головой.
— Я тебя услышал и понял. Не возражаю, нам обоим необходимо время. Оправдываться не буду, но могу твердо тебе сказать — я тебе не изменял, тем более с Линн. И об этом все! А ты сильно изменилась, Мэри! Никогда не слышал, чтобы ты говорила так жёстко и прямо! Просто другой человек!
Я усмехнулась.
— Жизнь меня научила и заставила быть такой. Я поняла, что если я буду овцой в этой жизни, то и меня сожрут серые волки, и сына не сумею защитить! Сейчас распоряжусь насчёт комнаты для тебя. Спокойной ночи!
И я вышла, на ходу позвав Кузю, и попросила позаботиться о комнате и ванне для воскресшего чудесным образом супруга.
Утром, проснувшись, я некоторое время лежала, ни о чем не думая, просто лежала и улыбалась, сама не зная, почему. И было как-то спокойно на душе, умиротворенно, что ли… Потом я резко вспомнила о вчерашнем и подскочила в кровати.
— На ферме у Линн мне приходилось заниматься бумагами и подсчётам. Вот и сейчас Грегор мне показал документацию, вроде бы все понятно.
