Я сидела в кафе в Эдинбурге и наслаждалась куском пирога Скотч-пай с мясным фаршем. После долгой медосмотической процедуры я чувствовала себя здорово, хотя ожидался десерт из взбитых сливок. Но в голове у меня постоянно плыл образ Леди Малиновой — хищной ведьмы, обитавшей в пустошах за пределами города....
Потом был ещё один небольшой каменный сарайчик с различным уборочным инструментом, несколько ржавых лопат скромно притулились в углу, небольшой стол из толстых деревянных плах с каким-то мелким инструментом. Небогато, в общем.
Ещё один сарайчик, дровяник, с небольшим запасом хвороста. Нда…, вопрос, как с таким запасом поддерживать тепло в каменном доме с этими прожорливыми каминами?
Далее, на заднем дворе был виден кусок явно ранее обрабатываемой, а сейчас заброшенной земли. Огородчик, стало быть. Придется все это перекапывать, если не хотим голодовать зимой.
— Кестер, ведь раньше здесь был управляющий? — дождавшись утвердительного кивка, продолжила — Так почему он не доносил сведения о мародёрстве соседей ни хозяйке, леди Маргрет, ни ее мужу потом, ни моему мужу? Да ведь он мог обратиться к лэрду Мак-Коннею!
Кестер пожал плечами, потом неуверенно произнес.
— Пока была жива леди Маргрет, то никто и не разбойничал, а уж потом… управляющий писал вашему батюшке, но тот не ответил ни разу. А потом он и вовсе сбежал, ему угрожать лэрды — соседи стали.
Понятно, папаше было все равно, родню Гленна и вовсе не интересовало нищее поместье, а сама Мэри была просто слишком слаба духом и робка. Но я-то не ваша Маша, я Люська, и управу на все это безобразие найду! Я при каждом удобном случае напоминала себе, что я — Люська и не сдамся! Попала в другой мир — значит, для чего-то я здесь нужна и вряд ли для того, чтобы нюни распускать.
На самом отшибе стояли два небольших сарайчика, как пояснил Кестер, раньше там держали немного овец и свиней. Сейчас их, разумеется, нет. Но то, что хлев вынесен как можно дальше от дома — это очень хорошо, продуманно. Самое интересное было ещё дальше, в самом углу. Каменное, не слишком большое строение, навес рядом. Под навесом стояла большая печь для обжига, стеллажи для просушки.
— Кестер, скажи, а гончары у вас есть?
— Так был в поместье гончар, так года три как простудился и помер. Есть ещё в деревне двое гончаров, делают горшки да плошки, а наш-то мастер был, такую посуду делал, красивую, ее даже в Даблитти покупали охотно.
Уже тоже хорошо, никаких особых новшеств, про гончарное искусство знают все.
