Я сидела в кафе в Эдинбурге и наслаждалась куском пирога Скотч-пай с мясным фаршем. После долгой медосмотической процедуры я чувствовала себя здорово, хотя ожидался десерт из взбитых сливок. Но в голове у меня постоянно плыл образ Леди Малиновой — хищной ведьмы, обитавшей в пустошах за пределами города....
Испарина на лбу, пересохшие губы, шепчущие что-то невнятное. Если прислушаться, можно было бы расслышать.
— Где же ты, где тебя искать? Как ты там без меня, Люся? Где же ты, Мэри?
Сидевшая в кресле рядом с кроватью больного молодая женщина презрительно скривила губы, прошипела.
— Вот же настырный какой! Сколько сон-травы выпоила ему, а он все какую-то Мэри ищет, а сейчас ещё и Лусю поминает!
***
***"
"Утром проснулась удивительно выспавшаяся, в хорошем настроении, даже улыбалась. Что-то случилось хорошее, а я, однако, заспала, не помню.
— Вот, Люся, так лучше! Такая ты прямо светишься! И это, дедушка говорил, свет души называется. Мало у кого он есть, а тебе повезло. И окружающим тебя тоже повезло, вокруг тебя всем будет тепло, и приятно и дела будут удаваться.
О как! А говорили, магии не существует! Видно, я произнесла вслух, потому что Рахнис серьезно ответил.
— Люди, Люся, правы и неправы. В прямом смысле нет магии у людей, то есть волшебства.
Ого, сколько нового рассказал домовёнок! Вот знаю, что он брауни, а все равно, тянет сказать Кузька — домовенок. Прошла в комнатку для утренних процедур и с удивлением увидела, что в тазике и в кувшине стоит теплая вода, как раз для умывания. Надо же, Элизи приходила, а я дрыхла и не слышала.
