Я сидела в кафе в Эдинбурге и наслаждалась куском пирога Скотч-пай с мясным фаршем. После долгой медосмотической процедуры я чувствовала себя здорово, хотя ожидался десерт из взбитых сливок. Но в голове у меня постоянно плыл образ Леди Малиновой — хищной ведьмы, обитавшей в пустошах за пределами города....
Вот, приходи, кто хошь, бери, что хошь, а хозяйка спит… я опять засмеялась. Так бабушка моя ворчала, когда я, уносясь играть к друзьям, оставляла калитку нараспашку. Но раздавшийся сзади голосок заставил меня подпрыгнуть от неожиданности.
— И ничего не Элизи, это я воды тебе нагрел! Эх, бесшабашная ты какая! Но теперь я за тобой приглядывать буду. И за мелким твоим. Смешной он. Маленький, шебутной, в каждую дырку нос сунуть успел. Его сейчас нянька твоя умывает и одевает. Поторопись, завтракать пора. Да ты ещё и ехать куда-то хотела.
— Ой, а я же ещё хотела листья кипрея скрутить, не успею, жаль. И Иннис занята будет, гряды сделали вчера, сегодня сажать семена будет…
— А ты мне покажи, если ничего сложного, то я сделаю. Только показываться я никому не буду! Они же тут все малахольные — чуть что визжат, а то ещё и бросаются всяким…
Ворчливые интонации моей бабули весьма удались домовенку. Быстро приведя себя в порядок, мы торопливо двинулись во двор, там нас ожидал наш будущий чай.
Устроившись за столом, где за ночь успели завялиться листья кипрея, я показала Рахнису как скручивать листья между ладонями. Оказалось, я до сих пор это помню. Домовёнок некоторое время наблюдал, потом пробурчав ""И ничего сложного"" приступил к процедуре скручивания листьев.
Я посмотрела на это и хмыкнула — смотрелось сюрреалистично.
— А я отвод глаз установлю, никому и неинтересно будет
Вот это будет хорошо! А ещё нужна деревянная кадушка, для ферментации листьев и сока. Сказала об этом домовенку, он кивнул головой в смешном колпачке, сделаю, мол. Я заметила, что он опять в старой и рваной одежде. Спросила, где вчерашняя рубашка? На что получила типично Кузькин ответ.
— Ещё не хватало одежу портить! Я спать буду в чистой! А то так и сносишь махом все! Неча добро на ветер пускать!
Я захохотала вслух. Потом серьезно сказала.
— Я тебе сегодня из старых, но чистых одежек Уилли, из которых он вырос, перешью наряд для тебя. А скажи мне, Рахнис, у вас, у брауни, только одно имя есть? В моём мире есть ваши родственники, они называются домовые, живут тоже в доме.
