Ночной водитель встречает опасную миссию: найти и уговорить попутчика на незнакомой дороге. Его собеседник кажется необычайно привлекательным – чёткий профиль, щетина на скулах. Невзгоды и риск в этом путешествии заставляют задуматься о доверии людям и важности беседы при движении....
– И у меня нет, – быстро отозвался Никитин.
– А у меня только хвостик и крылышки, и то мама в детстве оторвала, – захохотал Герман Львович.
– А я вообще парень нематериальный, меня просто так на запчасти не разберёшь, – выдал шаман вполне образованную речь.
Они захохотали все вместе, их посетило истерическое, сплочающее веселье, от которого кажется, что ничего невозможного нет…
– Что-то не думаю я, что пацаны на джипах насмерть расколотились, – задумчиво сказала Беда. – Поддай-ка газку, дорогой!
– И так на пределе, – ответил я, чувствуя, что движок внезапно заглох.
Элка вопросительно уставилась на меня.
С упавшим сердцем я посмотрел на панель и увидел, что стрелка указателя топлива, завалилась влево, на ноль.
– Солярка кончилась, – севшим голосом сообщил я.
– Ты ничего не путаешь? – спросила Беда. – Мы же заливали в Сростках семьдесят литров!
Дорога шла под уклон, и автобус катился по инерции, почти не теряя скорости.
– Я сам ничего не понимаю, – прошептал я. – Солярки должно хватить ещё километров на двести.
– Чёрт! – Элка ударила кулаками по коленкам. – Эти коршуны догонят нас и разделают как цыплят! Долго мы протянем спуск по инерции?
– Не знаю. Всё зависит от наклона дороги. А ещё тормоза без движка почти не работают, рулевое ни к чёрту…
– Проблемы, Глеб? – обеспокоенно спросил сзади Никитин.
Я включил громкую связь и честно сообщил всем:
– В автобусе по непонятным причинам закончилось топливо! Идём под горку по инерции, сколько протянем – неизвестно!
– Ёпть! – заорал Герман.
– Добрый дух дороги поможет нам, – уверенно заявил Адабас.
– Солярки что ли твой добрый дух нам зальёт?! – истерично выкрикнул из-под кровати Ильич. – Глеб, надо убегать! В горы!!
Элка захохотала. И я заржал. Заразительный хохот подхватили Сазон, Никитин и Герман. Адабас тоненько, взахлёб захихикал на одной ноте:
– И-и-и-и!
Кажется, у нас стало входить в привычку ржать хором, когда смертельная опасность электризовала воздух, когда ситуация заходила в тупик и выхода из неё не предвиделось.
– Прорвёмся! – крикнул я, и из динамиков, через выбитое окно, мой голос разнёсся на всю округу.
– А то! – гаркнул дед.
– Сзади на горизонте пока никого не видно, – сообщила Беда. – Есть вероятность, что мы дотянем до ближайшей заправки.
Я молчал, отрабатывая рулём изгибы дороги. Гидрач был мёртвый, поэтому рулить было очень трудно.
