Ночной водитель встречает опасную миссию: найти и уговорить попутчика на незнакомой дороге. Его собеседник кажется необычайно привлекательным – чёткий профиль, щетина на скулах. Невзгоды и риск в этом путешествии заставляют задуматься о доверии людям и важности беседы при движении....
"
"Мы ехали так минут десять. Все затихли и, наверное, молились о том, чтобы спуск не стал менее крутым.
Горизонт позади был по-прежнему чист. Преследователи как сквозь землю провалились. Может, их всё-таки, хорошо потрепало?! А может, мы вообще угробили этих вездесущих и всемогущих борисовцев? Эта мысль меня согревала и я, честно говоря, с лёгкой душой взял бы этот грех на себя.
Наконец, спуск плавно завершился, мы медленно остановились около указателя с надписью «Туэкта». Туристические базы и комплексы давно закончились, здесь были дикие места, среди которых терялись алтайские деревеньки с традиционными постройками и исключительно алтайским населением.
– Герман Львович, посмотрите, пожалуйста, что с бензобаком! – обратился я с просьбой к Абросимову, чувствуя, что усталость не даёт мне даже дышать, не то, что двигаться.
Абросимов кивнул и вышел из автобуса. За ним выскочил Дэн. Активность Никитина перестала меня раздражать. Можно сказать, что я даже привык к нему и его готовности совать свой нос в любую нашу проблему.
– Глеб, надо бежать! – навис надо мной Троцкий. Он наконец-то выбрался из-под кровати, был растрёпан и испачкан в грязи, которую тащили в салон на подошвах ботинок. – Бежать надо! Иначе нам не спастись!
– Так беги! – психанул я. – Беги, спасай, свою драгоценную шкуру!
Этот кретин дёрнулся, всколыхнулся, выскочил в распахнутую переднюю дверь и… побежал, но почему-то не горы, как обещал, а вдоль дороги, мелькая подошвами, измятой спиной и лысоватым затылком.
– Во даёт! – удивился шаман такому экспрессивно-необдуманному поступку моего шефа.
– Сынку, ему бы факел в руки и керосином пятки намазать, – засмеялся Сазон. – Ох, и гнилые директора нынче в школах работают! В армию его надо на полгодика для восстановления боевого духа!
– В тюрьму его надо, а не в армию, – буркнул я, чувствуя, что чувство вины перед Троцким уже предательски закрадывается в сердце.
В автобус зашёл Герман Львович. По тому, каким бледным было его лицо, как он старался ни на кого не смотреть, я понял, что меня ожидает ещё одна плохая новость.
– Выкладывайте всё как есть, Герман Львович, – вздохнул я. – К дурным новостям я привык как к мухам. Что ещё кто-то пропал? Если это Никитин, то бог с ним, я не расстроюсь. Он парень сильный, не пропадёт.
– Глеб, у нас бак пробит гвоздем! – тихо сказал Абросимов.
Вытирая руки о какую-то тряпку, на пороге возник Никитин.
– Там труба, – сообщил он. – Боюсь, дальше нам не уехать.
