Прямо перед ней маячил встревоженный лоб, где-то в серых тенистых краях. Изабелла чувствовала себя подчеркнуто неуместной и невинно обиженной среди этого круглого стола из зажиточных дам и упрямых мужчин. Аромат фиалок напоминал ей о том, что она — леди второго сорта, настолько подавляемой своей социальной низостью, что даже в этом мире моды и придворного шума ее замечают лишь как приветствие....
— Странная она, сама на себя не похожа. И говорит чудно. Как вроде и не леди Изабелла. И не помнит никого. Смотрит на меня и не узнает. И лорда Давенпорта не признала. И лорда Хольма.
— Так ведь, считай, целых две седмицы за Гранью была, — в интонациях Розы послышался страх, перемешанный с жадным любопытством. — Говорят, кто больше суток на том свете провел, уже никогда прежним не будет.
— Вот и я про то. Ты глаза ее видела? Разве ж раньше они такие были? Я в комнату как вошла, да как леди на меня уставилась, так я чуть со страху не померла.
— И бледная! Чисто привидение."
"— Ох, боюсь я, Роза. Ну, как не госпожа наша в комнате, а злой дух? А они ночью в самую силу входят. Вот поднимется с постели и пойдет по дому всех убивать.
— Так ведь у нее ноги не ходят!
— Это у леди ноги не ходят, а духу все под силу. Он и ходить, и летать может. И никто его не остановит.
— А тер Келд что говорит?
— А что он скажет, коли лорд Давенпорт ему такие деньжищи платит?
— И то верно, — вздохнула Роза, и за дверью стало тихо.
Я поморщилась. Теперь понятно, почему Присси так себя ведет. Она просто до смерти меня боится. Да и не она одна. Неприятное открытие. И как прикажете жить в окружении всеобщего страха? Еще и улыбка моя им не нравится. Интересно, почему?
— Слышь, Присси, а ты что, всю ночь тут сидеть будешь? — спустя несколько минут спросила Роза.
— Лорд Давенпорт велели рядом с миледи быть.
— Ох, бедная! Ты смотри, если что — кричи громче, я мигом на помощь прибегу.
— Уходишь?
— Да. Эльза велела белье для стирки собрать. Вот же карга старая, ни днем, ни ночью от нее покоя нет!
Роза пробормотала что-то еще, но я не смогла разобрать ни слова, а вскоре в коридоре послышались удаляющиеся шаги.
Я с трудом приподнялась на постели, неловко подоткнула подушку под спину и уставилась на потрескивающие в камине угли.
Взгляд упал на тонкие руки, безжизненно лежащие на шелке покрывала. Какие же они чужие… И все вокруг чужое — дом, люди, обстановка, жизнь. Кстати, о людях. Что, если кто-то из жителей этого странного домика решит от меня избавиться? Судя по тому, что я видела, слуги тут довольно суеверны.
