Прямо перед ней маячил встревоженный лоб, где-то в серых тенистых краях. Изабелла чувствовала себя подчеркнуто неуместной и невинно обиженной среди этого круглого стола из зажиточных дам и упрямых мужчин. Аромат фиалок напоминал ей о том, что она — леди второго сорта, настолько подавляемой своей социальной низостью, что даже в этом мире моды и придворного шума ее замечают лишь как приветствие....
— Я, конечно, передал ему ваше приглашение, но не думал, что он им воспользуется.
Надо же, а я о нем совсем забыла! Столько всего произошло за последнее время, что я даже не вспомнила о своем желании пообщаться с ректором.
— Однако он воспользовался, — сказала Моне и обратилась к дворецкому: — Петерсон, а ты не помнишь матушку тера Тернгофа?
— Как не помнить, миледи? Такая милая тера была. Мухи не обидела.
— Да, маменька отличалась весьма кротким нравом, — подтвердил Моня.
— Она жила в особняке?
— Ну да, в комнате, что рядом со спальней старой хозяйки.
— А флигель? Она здесь бывала?
— Так флигель после смерти хозяина закрытым стоял. Сюда и не входил никто.
— А отчего умер муж леди Летиции? И почему она не носила его фамилию?
— Хозяин от удара помер, хоть и молодым был, а леди наша после его смерти снова свою фамилию вернула. А почему, никто и не знает. Наше-то дело маленькое, — добавил он свою любимую присказку, открещиваясь от любых расспросов. — Так что насчет лорда Гарви, миледи? — вернулся он к тому, с чем и пришел.
— Проводите его в гостиную. Я сейчас подойду.
Я обвела взглядом почти пустой холл. Что же все-таки имела в виду Призрачная дама? Для кого просила помощи?
Моня снова хрустнул пальцами, и этот звук вырвал меня из раздумий.
— Что ж, идем посмотрим, что там за лорд Гарви такой, — сказала я Тернгофу и пошла к двери.
***
Ректор оказался приятным мужчиной лет пятидесяти с намечающимся животиком и густой кудрявой шевелюрой. На его полноватом лице молодо блестели серые глаза, бабочка в мелкий горошек придавала облику гостя некоторую театральность, а белоснежная рубашка подчеркивала здоровый румянец и полные сочные губы, благодаря которым лорд походил на фавна.
— Леди Бернстоф, тер Тернгоф, темного дня, — лорд Гарви поднялся с дивана и шустро устремился к нам с Моней, но полицейские, стоящие рядом с дверью, были начеку. Они тут же сделали шаг вперед и преградили ректору дорогу, не подпуская его ближе.
— Простите за неудобства, лорд Гарви, — извинилась я перед гостем, и обратилась к охране: — Все в порядке, тер ректор — старый друг семьи.
Разумеется, сама я не помнила ни лорда Гарви, ни его знакомства с семьей Бернстофов, но мне не хотелось лишний раз афишировать собственное беспамятство.
— Леди Бернстоф, примите мои соболезнования, — оказавшись рядом и поцеловав мне руку, с сочувствием произнес ректор. — Ваша тетушка была очень достойной женщиной. Жаль, что она ушла так рано.
