Прямо перед ней маячил встревоженный лоб, где-то в серых тенистых краях. Изабелла чувствовала себя подчеркнуто неуместной и невинно обиженной среди этого круглого стола из зажиточных дам и упрямых мужчин. Аромат фиалок напоминал ей о том, что она — леди второго сорта, настолько подавляемой своей социальной низостью, что даже в этом мире моды и придворного шума ее замечают лишь как приветствие....
— Что ж, как бы там ни было, но я искренне скорбел о кончине Людвига, — продолжал разглагольствовать ректор. Он расхаживал по камере, сопровождая свою речь бурной жестикуляцией. — Так много дел осталось незавершенными. Так много задумок не сбылось. Жаль, очень жаль. Но мы с вами все наверстаем. У меня сохранились кое-какие расчеты вашего деда, его чертежи и заготовки, дело осталось за малым — завершить создание старых артефактов, и приступить к новым экспериментам.
— И вы думаете, что я соглашусь?
— А у вас нет выбора, моя дорогая леди Бернстоф.
Гарви усмехнулся, и в тот же миг его лицо поплыло и изменилось, обнажив совсем другие черты. Всего секунда. Всего краткий миг — и передо мной уже стоял Маркус Марок и смотрел своими бесцветными глазами так, что у меня засосало под ложечкой. Все-таки метаморф. Каллеман был прав.
— Значит, это вы. А Остер?
— Всего лишь одна из личин, — ровно ответил Маркус, и эта его бесстрастность на контрасте с велеречивостью Гарви показалась мне настолько страшной, что я невольно отступила на шаг назад.
— Ты сделаешь все, что я скажу, девочка. Иначе твоему волку будет очень плохо. Ты ведь не хочешь, чтобы он страдал? Нет? Вот и молодец, — прочитав ответ по моим глазам, сказал он.
— Это вы использовали приворот? Но зачем?
Я пристально посмотрела на Маркуса.
— Догадливая, — сказал тот, и в его голосе прозвучало раздумье, словно он сомневался, а разумно ли оставлять меня в живых?
Я почувствовала, как по спине прошелся холод, но постаралась не поддаваться панике и спросила:
— Чего вы добивались? Зачем вам Хольм? Почему вы так ухватились за этот брак?
— Красных давно пора прибрать к рукам, слишком много воли взяли с новым главой.
— И вас не смущает, что у Лукаса уже есть жена?
— Жена? Что-то я не вижу на тебе волчьей метки, — в холодных глазах мелькнула насмешка. — Нет, девочка, никакая ты не жена. Обманул тебя Хольм. Пару можно создать только с волчицей, и метка ставится во второй ипостаси. А я не припомню, чтобы у Бернстофов в роду встречались оборотни. Так что Хольм всего лишь решил напоследок потешиться перед свадьбой, вот и разыграл отличный спектакль. И я будущего зятя не виню.
