Любовь и зима в этой книге - это две стихии, которые тесно переплетаются. Надя наслаждается ярким солнцем и морозным воздухом, подобравшимся к городу. В такой необычной атмосфере её сердце раскрывается словно лед в лучах солнца, открывая новые грани чувств и отношений.
Когда он на мгновение выбрался из машины, зимняя ночь опалила его.
Дима не спеша покатил на разворот. На улицах уже появились первые автобусы. Столица нехотя начинала новый день.
И вдруг в мозгу Полуянова, взбудораженном сверхкалорийной пищей, блеснула одна идея… Нет, даже не идея… Мысль… Воспоминание… Какую такую фразу последней сказал похититель на видео на фоне замученной Бахаревой?.. Где раньше Дима мог ее слышать?.. Или, вернее даже, читать?
Журналист невольно прибавил газу, и малыш «Матиц» понесся по Ленинградке к Кольцевой.
Однако теперь Полуянов спешил домой не для того, чтобы лечь спать или прогулять Родиона. Ему хотелось как можно скорее еще раз просмотреть запись и проверить свою догадку.
ГЛАВА 12
Надежда проснулась с сильно колотящимся сердцем. В горле пересохло. Она не выспалась, и в комнате без окон, освещенной бессонной лампочкой, было непонятно, сколько сейчас времени: три часа ночи или, может, девять утра.
Надя встала с кровати и, заставляя себя, сделала небольшую разминку.
Делать ничего не хотелось. Хотелось лечь – и лежать, лежать… До самого конца… До смерти… Или, может, до чудесного освобождения… Удивительно: насколько быстро подвал без окон, скудная еда и грубое обращение приводят человека в состояние депрессии…
«Не поддавайся!.. – сказала она себе и, чтобы лучше дошло, даже ущипнула за руку. – Ты должна использовать свой шанс! Должна бороться!»
Надежда засунула руку под матрац и нащупала свое оружие: железный штырь от панцирной кровати.
Девушка взяла стержень в правую руку и сделала несколько выпадов – словно ударов кинжалом. Вспомнилось, как однажды она попросила Диму «научить ее каким-нибудь приемчикам».
– Зачем тебе? – лениво спросил тогда Димка.
– Защищаться.
– Зачем тебе защищаться, если я с тобой? Я тебя и защищу.
– А если тебя вдруг не окажется рядом?
– Окажусь, окажусь, куда же я денусь?.
«Ох, Дима, Дима!.. Где ты сейчас? Ищешь ли меня?.. Или заявил в милицию о моей пропаже, а сам спокойненько спишь, ешь, работаешь?.. С девчонками своими бесконечными кадришься?..»
Вспоминать о Диме было больно – даже нестерпимо больно. Поэтому Надя попыталась сконцентрироваться не на нем самом, а на том, что он рассказывал ей тогда о самообороне.
«У человека самые уязвимые точки – это: глаза – раз. Шея и горло – два. Пах – три. Если ты бьешь – бить надо туда.
