Любовь и зима в этой книге - это две стихии, которые тесно переплетаются. Надя наслаждается ярким солнцем и морозным воздухом, подобравшимся к городу. В такой необычной атмосфере её сердце раскрывается словно лед в лучах солнца, открывая новые грани чувств и отношений.
А вдалеке – с девятнадцатого этажа видно – купола Кремля подсвеченные, храм Христа Спасителя… «Может, покреститься все же надо, ведь что-то же люди в религии этой, опиуме для народа, находят?»
Бахарев вышел из квартиры, спустился вниз на скоростном лифте фирмы ОТИС (все в их новом доме самое дорогое, лучшее, импортное и фирменное!). Машинально открыл почтовый ящик: бывало, Ганка какие-то письма получала, родственников у нее оказалась куча, причем, чем дольше они вместе жили и чем выше Роман Иваныч подымался по карьерной лестнице, тем больше их становилось. Вот и сегодня – конвертик с марочкой. А в нем – что-то плосконькое и твердое, квадратное. И на конверте адрес напечатан на принтере, и в нем: его, господина Бахарева, фамилия – имя – отчество. Уфф! И сразу сердце заколотилось, заколотилось! По диагонали нетерпеливо разорвал Роман Иваныч конверт. А там – в упаковке диск лазерный, то ли для того, чтобы кино смотреть, то ли чтоб музыку слушать. Бахарев сразу догадался, зачем этот диск, прыгнул обратно в лифт, и, пока скоростной подъемник вздымал его обратно на девятнадцатый этаж, он только ногами переступал и тяжело дышал: быстрее, быстрее, быстрее!..
В квартире – даже дверь входную, стальную, не то что не закрыл, нараспашку оставил – бросился прямо в ботинках, в дубленке в Ганкину комнату, где стоял самоновейший компьютер. Дрожащими почему-то руками – сроду они у него не дрожали! – включил процессор и даже дрянь эту выезжающую отыскал, диск туда корявыми пальцами вставил. И тут опять телефон прозвонил – снова шофер:
– Роман Иваныч, что-нибудь случи… На шофера гаркнул:
– Пшел на фуй, я занят!!
И вот – да, да! – на экране свет, изображение, и на фоне какой-то бетонной стены – она, она, деточка, Машенька, сокровище мое!.. Живая! Изможденная – но, кажется, не покалеченная, здоровая. И говорит ему – глядя прямо в глаза и в душу:
– Дорогой папуля, пожалуйста, не волнуйся за меня…
***В то же самое время, когда над морозной Москвой едва занимался новый день, Надя вместе с Димой неспешно продвигались в потоке машин к центру города. То ли все столичные водители каким-то чудом сегодня завели своих железных коней, то ли отчаялись ждать более теплой погоды, но пробка, невзирая на лютый мороз, на проспекте Мира скопилась знатная.
Полуянов проявлял хладнокровие, обычно ему за рулем не свойственное. Спокойно телепался меж старым «Пассатом» и новеньким «Мерседесом» да слушал утреннее радиошоу.
