Сумерки становятся огненными, а ночи — зловещими кошмарами для тех, кто убил одного из этих существ. Лишенные жалости и милосердия стригои, одаренные невероятной силой и ловкостью, не знают границы вины при убийстве своих жертв. Борьба с ними становится настоящим испытанием для человеческих слабостей и решений....
Похоже, «Ледяной укус» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Полагаю, на самом деле так поступают лишь немногие женщины-дампиры, но, как часто бывает, выражение совершенно несправедливо применяется ко всем. Когда мы были в бегах, я давала свою кровь Лиссе, и, хотя этого требовала необходимость, клеймо все еще оставалось на мне.
– Нет. Конечно, я не хотела бы стать кровавой шлюхой. – Мое дыхание участилось. – И они вовсе не все такие.
– Они сами создали себе такую репутацию, – проворчала она. Я увернулась от удара. – Им следовало выполнять свой долг стражей, а не развлекаться и заводить случайные связи с мороями.
– Они растят своих детей! – Мне хотелось выкрикнуть эти слова, но жаль было зря расходовать кислород. – То есть делают то, о чем ты понятия не имеешь. Кроме того, чем, собственно, ты отличаешься от них? Что-то я не вижу кольца на твоем пальце. Разве мой папа не был для тебя просто «случайной связью»?
Ее лицо окаменело, что говорило о многом, учитывая, что она уже избивала свою дочь.
– А вот это, – натянуто сказала она, – из разряда того, о чем ты понятия не имеешь.
"Я вздрогнула от удара, но порадовалась тому, что сумела задеть ее за живое. Я действительно понятия не имею, кто мой отец, он турок – вот единственное, что я знаю. Пусть у меня соблазнительная фигура и красивое лицо матери – хотя я не без самодовольства могу утверждать, что сейчас я гораздо красивее, – но у меня смугловатая кожа, темные волосы и глаза.
– Как это произошло? – продолжала я. – Тебя направили в Турцию? Ты встретила его на местном базаре? Или случилось что-то более недостойное? Может, ты проштудировала всего Дарвина и отобрала парня, способного передать твоему потомству гены воина? В смысле, мне известно, я у тебя появилась только потому, что этого требовал долг.
– Розмари, – предостерегающе сказала она сквозь стиснутые зубы, – хотя бы раз в жизни, заткнись.
– Почему? Разве я порочу твою драгоценную репутацию? Сама сказала мне: ты ничем не отличаешься от других дампиров.
Недаром говорят: «Гордыня до добра не доводит». Я была настолько захвачена собственной победоносной дерзостью, что перестала следить за своими ногами и оказалась слишком близко к красной линии. Переступить через нее означало лишнее очко не в мою пользу, поэтому я постаралась не сделать этого и одновременно продолжала увертываться от матери. К несчастью, удалось лишь одно.
