Телле казалось, что в каждом углу прячутся чудовища и кроется потусторонний свет. В изумрудном воздухе сверкали отблески мистики, как если бы феи собирались играть тут каждый раз, когда хозяйка выходит за дверь. Цветы в цветочных вазах раскрывали свои волшебные лепестки, создавая обволакивающую атмосферу эликсира жизни....
Хоть ей теперь и не нужно было становиться победительницей Караваля ради собственного выживания, могла ли она оставить мать в ловушке карты?
Телле хотелось бы ее ненавидеть. Она не шутила, когда кричала в небо, что пусть ее мать хоть сгниет в своей бумажной тюрьме. И все же в глубине души стремилась освободить Палому еще больше, чем раньше. Она хотела доказать матери, что является не просто бесполезным украшением, которое можно без сожалений отдать. На самом деле она бесстрашна, умна, храбра и достойна любви.
Перстень матери отягощал палец Теллы. Может быть, Данте найдет лазейку, о которой упоминал, и проклятие получится обойти, но если он этого не сделает, Телла не сможет отдать себя в рабство звездам, чтобы спасти женщину, которая, возможно, никогда ее не полюбит.
Но что, если Данте удастся найти для Теллы способ, воспользовавшись перстнем, попасть в хранилища звезд, не выдавая себя? Если Данте действительно Легендо, сможет ли Телла после этого отвернуться от него и отдать его Джексу, зная, что тот планирует сделать?
Как же все запутано!
Телла сказала себе, что если Данте и есть магистр Караваля, значит, ему нет до нее никакого дела.
Телле хотелось думать о Данте как можно лучше, но его отношение к ней не имело значения.
Обычно Телла была не из тех, кто делает рассудительный выбор, поскольку, по ее опыту, это было сродни бездействию или вежливому отступлению, чтобы позволить другим, обладающим большей властью, поступать так, как считают нужным. Оба – и Легендо, и Джекс – наделены куда большим могуществом, чем Телла, но при этом нуждаются в ней, чтобы получить желаемое: проклятую Колоду Судьбы ее матери.
Казалось, оба ожидали, что она выиграет игру за них.
