Легенды Невского проспекта танцуют с самыми хрустальными и роскошными ветрами. Здесь, где каждый камень может рассказать историю, шпигельная романтика переплетается с скрытыми под землей секретами. Проспект становится своего рода временным отражением всей истории города — будь то элегантность бывших господ или глубокий внутренний мир проституток....
— Да? А с тебя что — за такой обмен? не жидься.
— Может, у него там стриженая бумага, — сомневается приятель. — Для понта.
— Ерунда! Вон края торчат.
— Мало ли у кого что торчит… Для понта.
— Лей-лей! — и вахтенный проглатывает ударную дозу, налитую не ему вовсе для баловства, а ченчиле для дела, и нагло командует: — А теперь ему! Пол-лней…
Мерит приятель скорбным взглядом остатки в бутылке, жмурящегося ченчилу, и мечтает:
— Эх… спиртика бы для КПД капнуть…
— Откуда?
— А у доктора.
— Разбежался он.
— А за деньги.
— Нужны ему.
— Валюту, балда!
Вахтенный оценивает ченчиловы карманы и говорит:
— Жалко.
А приятель зажегся идеей, в азарт вошел:
— А выпить? Не выпьет — вдруг сорвется? На советские-то рэ!
Ченчила исправно подтверждает:
— Совьет — гуд.
— Слыхал?!
И приятель звонит врачу: уважаемый доктор медицины, дорогой-любимый, позарез приперло, полстаканчика, а?
Доктор любезно отвечает:
— А пошел ты на…
Приятель обещает вылизать доктору все интимные места и лизать их непрерывно до самого прихода домой, а также сулит в придачу свою бессмертную душу.
Доктор не хочет. Он утверждает, что относится одобрительно ко всем видам сексуальных связей, только вот к гомосексуализму как-то скептически. Что же касается души, то он и собственной обременен сверх меры, и охотно ее ссудит какому-нибудь долбаку вплоть до окончательной победы мирового капитализма.
Приятель надрывно вздыхает и выстреливает из сокрушительного калибра:
— А за доллар?
При звуках чудного зеленого сияния доктор делает паузу и меняет тональность.
— А вы не пили, ребята, негритянской водки?
— Это которой?
— Это которая стакан холодной воды и молотком по голове.
Приятели смотрят в большой задумчивости на негра и обмозговывают предложенный рецепт.
— Извините, ребята, дать не могу.
— Я не шучу, док. Прошу продать мне сто граммов медицинского спирта за один американский доллар.
Доктор с кряхтением усваивает информацию, и сообщает, что на таких условиях он согласен продать все наличные запасы спирта, а также аспирина, валидола, касторки, скальпели, шприцы, бинты, а еще есть дома жена и старушка-мама, так никто не интересуется? По сто грамм за доллар.
И приятель отправляется за спиртом.
