Легенды Невского проспекта танцуют с самыми хрустальными и роскошными ветрами. Здесь, где каждый камень может рассказать историю, шпигельная романтика переплетается с скрытыми под землей секретами. Проспект становится своего рода временным отражением всей истории города — будь то элегантность бывших господ или глубокий внутренний мир проституток....
Труп прятать надо, вот че! Куда его денешь — белый день, все на борту! Пихают его спешно в рундук под койку. А деньги вытаскивают, наконец-то, из карманов и, не удержавшись, спешно пересчитывают.
И тут распахивается, конечно, с треском дверь — притопал злобно тот, от трапа:
— Че это у вас?
А на столе — рваные кучки денег всех стран разложены, и рубли тут же. Идет скрупулезный подсчет и определение достоинства относительно рубля и доллара.
Выпучились друг на друга.
— Вы че, бухали? — Смотрит на три стакана. — А еще кто был?
Отвечают:
— Э-э-э-э-э…
Глядит он на эту картину, и мозгами перегретыми с усилием шевелит.
— Бизнес? А меня — дурачком? Суки. Л-ладно!
Вот зараза. Стукнет еще из зависти, раззвонит!
— Я пошел. Со старпомом сами разбираться будете.
Вздохнули тяжело:
— Вот тебе один фунт за один час вахты. Знай нашу щедрость. А теперь иди, постой еще семь минут для ровного счета. Будь человеком.
А тот с разгону беспроигрышно выставляет ультиматум:
— Ще-едрость… Возьмете в долю — постою, так уж и быть.
— Что-о? Мало?!
— А что — много?
Жадный матросик попался и наглый. Если вот так, ни за здорово живешь, отваливают фунт — значит, очень им надо. Значит, можно потянуть больше. Засовывает он этот фунт в карман подальше и повторяет:
— Давай по-честному. Кто все это время у трапа парился? Значит, вхожу в долю. — На треть претендует, бродяга!
И глядя бессильно на алчущую и потную его физиономию, вдруг разражаются они нервическим хохотом:
— Так — в долю хочешь? На троих?
— Хочу!
— Ха-ха-ха! Ох-хо-хо-хо! Полную треть?
— Да.
— Ха-ха-ха-ха!..
— Да вы че гогочете!
— Ну, выдай ему его долю!
Выдвигают рундук и показывают ему труп.
Тот сереет и отваливает челюсть. И при виде его остолбенения они опять истерически закатываются:
— Хотел на троих? Заметано! Так теперь и скажем.
— К-кому ск-кажете?..
— Ох-ха-ха-ха!.. «К-кому, к-кому!» Прокурору, тля!
— М-м-мужики, вы ч-чего… Это ч-что…
— Это? Ой, а что это? С утра не было. Ха-ха-ха!..
— Дак вы-вы-вы…
— Нет уж, не вы-вы-вы, а мы-мы-мы.
— Точно. Мы ребята добрые.
— И справедливые. Получай заработанную треть!
— Да вы как?..
— Молча, тля. За шнурочек.
— Какой шнурочек?
— Специальный. Который он сам себе на шею надел.
— Как? Дак а чего? теперь-то?
— Дак а теперь-то ничего. Бабки на троих делить.
— А его чего?
— А ему теперь чего. Морской закон суров: кирпич на шею — и за борт.
