Строй Меружановых катафрактариев дрогнул… Не то, чтобы смешался, нет, но как-то заколебался. Армянам, может, и по барабану, а вот лошадки заволновались, и всадникам пришлось потратить драгоценные секунды на то, чтобы успокоить животных… Те самые секунды. Непосредственно перед сшибкой. Красиво получилось. Сначала боевой клич ударил, а потом, почти сразу же — копья.
Грохнуло, будто связка гранат взорвалась. На миг всё будто перемешалось…
Однако уже через пару секунд стало понятно: Коршунов выиграл пари. Армяне не опрокинули его новичков-варваров. Ну да, пара-тройка его парней вылетела из седел, но выбывших «меружановцев» было несравненно больше. И выбитых из седла, и сбитых вместе с лошадьми… Впрочем, оба строя сохранили порядок. Прошли друг сквозь друга и начали разворот для новой атаки.
Вот это был важный момент, потому что от точности маневра зависело многое. А точность маневра зависела от выучки.
Нет, не сплоховали германцы. Сомкнулись колено к колену, и четко развернулись двумя крыльями, разошлись и тут же сошлись — снова лицом к противнику.
И опять разгон, медвежий рев, сшибка… И летящие наземь всадники. И опять, в основном, армянские.
В плотном строю уворачиваться трудно. Да и как увернешься, не нарушив строя? А разница в весовых категориях — очень даже существенная. Разика этак в полтора.
Еще один разворот. Лошади, потерявшие всадников… Упавшие, пытающиеся спрятаться под щитами… И лежащие неподвижно…
«Черт! — подумал Коршунов. — А ведь это серьезно! Будут не только раненые… Наверняка и трупы тоже будут!» Поспорили, блин!
Но машину уже не остановить. Третья сшибка. На сей раз армяне попытались сманеврировать. Перестроиться и ударить во фланг. Самую малость не успели. Должно быть, персы-инструкторы сориентировались. А может и сами германцы — все же у варваров умение драться — на генетическом уровне.
Сплошной строй германцев зацепил армян в процессе маневра…
Алексей метнул монету — в наплечник Меружана. Тот обернулся — пальцы вцепились в гриву коня, лицо — будто сведено судорогой.
— Может, довольно?!
В грохоте, реве и диких воплях голос Коршунова потерялся. Меружан скорее угадал, чем услышал… И быстро кивнул.
Алексей двинул коня вправо, хлопнул по колену Мания Митрила, проорал:
— Отбой! Командуй отбой, Скорпион!
Тот будто только и ждал… Гневно взревела буккина. Раз, еще раз… Ее голос подхватили другие трубачи…
К счастью, их услышали. Развернувшаяся для нового захода германская конница придерживала коней, поднимались над головами тяжелые копья…"
"— А он хорош, твой боковой удар! — Ахвизра, красный, мокрый, хоть выжимай, но невероятно счастливый, подлетел, осадив коня в шаге от Коршунова.