— Ах как хорош! Хряп! И — наземь! Как дитенков! Вот так, префект! — Белозубый оскал — Меружану! — Это тебе не овечек пасти!
И не дожидаясь ответа Меружана, потерявшего дар речи от этакого хамства, захохотал весело, салютовал копьем Черепанову и умчался к своей когорте.
— Пожалуй, ты проиграл пари, Меружан, — сквозь зубы, изо всех сил стараясь прятать улыбку, произнес Маний Митрил.
Благородство — это в крови. Маружан гигантским усилием воли задавил разочарование, обиду, гнев… Всё — разом. Выпрямился в седле, чернобородый, горбоносый, гордый красавец, витязь и потомок витязей Меружан величественно поклонился Коршунову, признав поражение.
Алексей не мог не восхититься, поскольку знал: не умение побеждать делает мужчину мужчиной, а умение с достоинством принять поражение.
Глава двадцатая
Парфянское царство. Селевкия. «Троянский конь» сирийской работы
Черепанов назвал эту операцию «Троянский конь». Те, кто был в курсе — заценили. Гомер здесь был в большом почете.
Селевкия. Красивый греческий город внутри парфянского царства, город, построенный полководцем Александра Македонского и получивший имя основателя.
Строили город с размахом. И укрепили тоже неплохо. Правда, за последние столетия укреплениям изрядно досталось: город брали парфяне, город брали римляне. Дважды. Рушили стены, дома, святилища…
Но сейчас жители Селевкии встречали римлян с радостью, с распахнутыми воротами. Потому что думать не думали, что перед ними — римляне. У бедолаг даже и мысли не возникло — затвориться.
От кого? От собственных катафрактов?
Да уж, Оденат на радостях постарался на славу. Люди Скулди подпоили гонца и скопировали письма. Пальмирский царек прогибался, злопыхал и хвастался. Одновременно. Прогибался перед «другом и старшим братом» Ардаширом. Злопыхал на гнусного наместника Сирии… и на официальный Рим, что характерно. А хвастался своими невероятными дипломатическими способностями. Договор о возвращении трофеев и контрибуции он целиком ставил себе в заслугу. А будущую отставку (отстранят, непременно отстранят!) нехорошего наместника — тоже приписывал своим замечательным талантам.
Так что дипломатическое прикрытие было организовано по максимуму.
И просто прикрытие — тоже.
Походную колонну всадников в добрых персидских доспехах возглавляли «свои». Инструкторы-персы.
Коршунов абсолютно точно выполнил свое обещание: деньги, личное оружие и свобода. Но свобода — чуть позже. Конечно, они могли сообразить, что готовится нехорошее. Но предпочитали не догадываться.
Версия, которую предложили пленным, существенно отличалась от той, что преподнесли Ардаширу. Дескать, на их историческую родину направляется мирная римская делегация. Да, с легкой демонстрацией силы. Но не более.