Зимний лагерь Первого Парфянского легиона в провинции Сирия, девятьсот девяносто второй год от начала Рима. Утро прохладным зимним утром когда только-только появившееся над скалами солнце окрашивает мир в нежные розовые тона. Лагерь был структурирован по стандарту: прямоугольник стен, четыре ворота и сторожевые башни....
— Хочешь, чтобы мы заплатили за постой, заплатим. Только учти: твоя любимая империя может и не понять твоего гуманизма и так нам врежет!.."
"— Врежет нам не империя, а ее конкретные представители, — ответил Черепанов. — И мы им ответим. По сусалам. Потому что неуважение к предписанию императора есть грубое нарушение закона империи. Вопросы есть?
— Никак нет, — проворчал Коршунов.
Не пошло и трех минут, как мимо Коршунова пронеслось сотни полторы всадников. Конные «спецназовцы» и разведка.
Еще через пару минут с Коршуновым поравнялся Скулди.
— Куда моего Агимара отправил? — ревниво поинтересовался герул.
Алексей объяснил.
Скулди молча развернул коня и уехал в хвост колонны.
— Обиделся, — констатировал Коршунов. — С чего бы?
— Нарушение субординации, — пояснил Черепанов. — Не положено так: через голову начальника подчиненными командовать. Это, кстати, нормальная в армии ситуация.
— Надо же, какие мы нежные, — рыкнул Коршунов. — Делать что ли Скулди нечего, как каждый чих соплеменников контролировать? И вообще!.
Блин! Учат все, учат! Генка учит… Ну хрен с ним. Он на своей имперской идее просто повернут. От друга можно и потерпеть. Но — только от него!
— Как хочу, так и буду командовать! — заорал Коршунов по-русски. — Тоже мне — армия! Войско это! Мое войско! А я — его рикс. И каждый паршивый варвар здесь — мой человек! И каждый зеленомордый герул — в том числе! — и по-готски: — Все здесь — мои люди! И Скулди! И Агимар! Верно я говорю, Красный?
— Если муж тебе в верности поклялся, то значит он твой! — рассудительно произнес гепид.
— Вот видишь! — Алексей победно взглянул на Черепанова. — А то развели тут, понимаешь! Субординация! Меня вот куда больше Сигисбарн беспокоит. Вроде бы должны были его уже догнать…
— Не ты один беспокоишься, — отозвался Геннадий. — Агилмунд еще затемно к Аквилее кентурию отправил. Одвуконь.
— А почему мне не сказал?
— А зачем? — усмехнулся Черепанов. — Делать тебе нечего, кроме как каждый чих контролировать?
— Издеваешься?
— Типа того.
— Может, зря я Аквилею точкой сбора назначил? — усомнился Коршунов. — Сказал бы — Равенна, мы бы уже пересеклись.
— Равенну они миновали три дня назад, — напомнил Черепанов. — А мы — сегодня утром. То есть мы проходим в среднем пятьдесят миль в день, а они с обозом — около тридцати. Так что прикинул ты всё правильно. Завтра мы дойдем до развилки на Августу. Там — большой мансион, в котором и переночуем.
