В шатре на Северном Кавказе под холодным ноябрьским небом кипела атмосфера заговора и риска. Подполковник ФСБ Николай Гришин чувствовал себя неуверенно, будто он один из волков, зная дорогу к стаду. Раннее утро с его ледяной прохладой и теплочайкой внутри машины создавали неприветливую атмосферу замеса....
Все! Даже расстаться со словами Сергея, которые слезами вышли наружу: «Живым почувствовал себя только с тобой». А до этого ему казалось, что он даже не существует. Его столько раз убивали… Но не убили.
Какая-то решимость пришла на смену испугу и безысходности. Какая-то киношная решимость: «Увидеть Марка и умереть!»
Однако очередная грубость Олега Никольского, заметившего перемены в настроении девушки, опустила Нору на землю:
– Тебя что, пучит? – Он рассмеялся, глянув на товарища. – Как в зоопарке: «Будьте осторожны! Бегемота пучит.
– Знаю, что он работает на хозяина, встречается с Виктором Христовым.
– Все?
– Да. Я не любопытный.
– Так я удовлетворю твое любопытство. Он убийца и террорист, находится в федеральном и международном розыске.
Никольский подмигнул Латышеву и позвонил товарищу в машину.
– Витя, мы выходим. – После отдал команду Норе: – Одевайся, поедешь с нами.
Обычно Нору опекали два человека, и сегодня вроде бы ничего не изменилось. Впереди нее по лестнице ступал человек спортивного телосложения, позади раздавались шаги второго.
Никольский спускался последним, неслышно, как тень. Он назвал Марка наемным убийцей, но сам больше походил на роль киллера: светло-серые, почти прозрачные глаза, через которые отчетливо можно прочесть его мысли; слабо очерченные губы говорят: «Нам плевать»; сломанный нос тоже кое о чем мог порассказать.
«Все шло к тому, – думала девушка, – что Марка скоро не станет, за нее, а значит, и за него взялись всерьез».
"На него объявлена охота, и скоро его не станет. Да, она хотела освободиться от Марка, но только не таким образом. А когда это желание пропадало, ответа на свое поведение Нора не находила.
