В шатре на Северном Кавказе под холодным ноябрьским небом кипела атмосфера заговора и риска. Подполковник ФСБ Николай Гришин чувствовал себя неуверенно, будто он один из волков, зная дорогу к стаду. Раннее утро с его ледяной прохладой и теплочайкой внутри машины создавали неприветливую атмосферу замеса....
– Остынь, буян, я никуда не еду. В России дел невпроворот. Как обстоят дела в оперативной группе?
– Я написал подробный рапорт и передал его Ленцу, – нехотя ответил полковник, замечая, однако, несвойственные Марковцеву признаки возбуждения: глаза блестят, на щеках легкий румянец.
Вчера Гришин встречался с офицером 1-го направления ГРУ. Несколько офицеров этого подразделения, экстренно организованных в группу, были на постоянной связи с полковником ФСБ. В случае слежки за Гришиным сотрудниками Федеральной службы безопасности опытные агенты ГРУ немедленно дали бы знать об этом.
– План утвержден обеими сторонами, – продолжил полковник. – Самолет с подрывниками сядет на грузинском военном аэродроме «Северный», это в тридцати пяти километрах от Тбилиси. Гражданские аэропорты во избежание пикетов и демонстраций решили исключить – возможна утечка информации. Хотя доля вероятности…
– Я знаю, – перебил Марк. – Вчера беседовал с Ленцем.
– И решил выяснить, не врет ли начальник ГРУ?
– Я не знаю, врет он или нет, но храпит он мощно.
"– Короче, – начал Марк, – дела обстоят следующим образом. Попробую рассказать без бумажек, на память. Итак, военный аэродром «Северный».
– Ленц дал добро на операцию? – еще не веря, спросил Гришин.
– Не пеняй ему, он работает согласно твоим данным.
– А состав отряда?
– Об этом чуть позже. Вернемся к аэродрому. Удалось узнать, что ВПП-3 нельзя поставить на капиталку, пока идет работа на ВПП-1. Покрытие ее уже готово, но встал вопрос установки радиотехнического и светосигнального оборудования. Без них, разумеется, ВПП нельзя эксплуатировать в полном объеме.
