В шатре на Северном Кавказе под холодным ноябрьским небом кипела атмосфера заговора и риска. Подполковник ФСБ Николай Гришин чувствовал себя неуверенно, будто он один из волков, зная дорогу к стаду. Раннее утро с его ледяной прохладой и теплочайкой внутри машины создавали неприветливую атмосферу замеса....
У него нет крыльев, и физиономия отнюдь не ангельская, и вести речь об отряде ангелов-спасителей не приходится.
Да, не ангельская, но и не сатанинская. Однако есть в его взгляде что-то такое, что связывает все его слова воедино: чтобы где-нибудь не грохнуло, я пожертвую.
Странный человек, сложно понять его. А есть ли необходимость? Как понять, глядя на вооруженных гранатометами солдат?
– Куда мы идем? – спросил он.
– К тебе в кабинет. Скоротаем время.
– Я не хочу с тобой говорить.
– Посидим молча.
Кабинет овальной формы. Служащие аэропорта так и называли его «Овальный кабинет». В нем Андриасов чувствовал себя очень большим человеком в своем маленьком государстве. Марк рассказывал, а «суверен» думал: «Я-то тут при чем?» И впервые в жизни задумался над своим вопросом, точнее, над ответом на него: ни при чем. Какой-то обидный ответ.
Нехорошие мысли, трезвые. Эдик потянулся к бутылке."
"Русская водка обожгла гортань грузину, опалила желудок и согрела душу.
Марк ответил на вызов по рации и поднялся с места. Указав глазами на бутылку, сказал:
– Ладно, развлекайся тут.
Эдик подошел к окну и увидел приближающиеся к аэропорту броневики. В руках бутылка, можно разбить одно стекло, второе, замахать руками, закричать в полный голос. Андриасов махнул рукой, отпил из горлышка и вернулся на свое директорское кресло.
И чуть было снова не вскочил с места, ибо хмель родил еще один, наверное, последний вопрос к Сергею: «А собой ты пожертвуешь? Если где-то что-то там?.
Встал. Его как магнитом тянуло к окну. «Транзаки» остановились, из машины вылез знакомый офицер госбезопасности, отменивший чартерные рейсы. Наглый, бесцеремонный тип с нехорошим взглядом. «Ну и черт с тобой!»
Марковцев сдержал слово наполовину, пожертвовав соотечественниками Андриасова. Два гранатомета ухнули одновременно. Броня «Транзаков» защищала от попадания винтовочной пули 7,62 НАТО при выстреле в упор.
