В шатре на Северном Кавказе под холодным ноябрьским небом кипела атмосфера заговора и риска. Подполковник ФСБ Николай Гришин чувствовал себя неуверенно, будто он один из волков, зная дорогу к стаду. Раннее утро с его ледяной прохладой и теплочайкой внутри машины создавали неприветливую атмосферу замеса....
Глава XVII
ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО ОФИЦЕРА
«В управлении Федеральной службы безопасности РФ по Ставропольскому краю 19 декабря в торжественной обстановке была открыта мемориальная доска в память о Герое России старшем лейтенанте ФСБ Владимире Чепракове, который погиб 2 марта 2001 г., спасая жизни женщин и детей, при выполнении служебного задания в одной из республик Северного Кавказа. Руководство управления ФСБ и сослуживцы взяли под опеку семью покойного».
48
Москва
До сей поры Латынина не отпускали мысли о Щедрине.
История с ляпом Гришина вроде бы закончилась, но что-то генералу не давало покоя. Ускользала какая-то мелочь. Не хватало показаний последнего свидетеля кампании по найму легионеров – Алексея Щедрина. Так всегда бывает: десяток свидетелей, девять подтверждают слова друг друга, но вот десятый… Это десять процентов из ста.
Возле редакции «Проспект власти», где Щедрин тискал свои статьи и фотографии и имел отдельный кабинет, постоянно дежурил агент Латынина. Он приезжал на место в девять утра и покидал свой пост в конце рабочего дня редакции. Еще двое взяли под контроль 17-й подъезд Останкино и парадное дома журналиста. И до сих пор никакого результата.
Но он будет. Результат – это местонахождение репортера, мертвого ли, живого. Мертвого, конечно, таким способом не установишь.
49
Время, которое дали Щедрину на собственное расследование и на подготовку к новому проекту в одном лице, давно прошло. Уже завтра Гришин обещал отпустить его в редакцию, где не только сломали голову, но и обчесали задницу, думая о пропавшем журналисте. За делами, связанными с треклятым проектом, Щедрин совсем забыл об обязательствах, данных одному высокопоставленному чиновнику.
"А фотографии вышли хорошие.
