В шатре на Северном Кавказе под холодным ноябрьским небом кипела атмосфера заговора и риска. Подполковник ФСБ Николай Гришин чувствовал себя неуверенно, будто он один из волков, зная дорогу к стаду. Раннее утро с его ледяной прохладой и теплочайкой внутри машины создавали неприветливую атмосферу замеса....
За ним странное в самом начале осени зрелище: зеленая трава, местами пестреющая желтоголовыми ромашками, цветы пошли вроде как по второму разу. Полковник обратил на них внимание только потому, что там проходили школьники, все разного возраста – от пятнадцати и совсем маленькие, и разной национальности: ингуши, грузины, русские, дагестанцы, кто с ранцами, а кто с папками.
И вдруг глаза резануло яркой вспышкой. Тут же раздался хлопок – громкий, но не оглушительный. Мозг сработал моментально: взрыв. Но не сильный. Только грохот порой вовсе не показатель.
Этот день полковник Гришин запомнил на всю жизнь. С этого дня он начал заикаться, каждую ночь просыпался в холодном поту и с широко открытыми безумными глазами. Он всегда будет стремиться представить не разбросанные тела школьников, а стройный ряд, переходящий дорогу. Представлять то, чего не было на самом деле. Отчего-то в его представлении дети были в пионерских галстуках, белых рубашках, с ранцами за спиной. Они идут парами, держась за руки, мальчик и девочка.
Их было около двадцати, они лежали на дороге. Некоторых взрывной волной отбросило за бордюр, к невысокой плотной стене кустов. Стояла дикая тишина. Те, кто был еще жив, беззвучно открывали рты, поворачивали головы. На самом деле крик стоял страшный. Вопила, в кровь царапая щеки, ингушская женщина, ей вторила молодая пара, будто наткнувшаяся на изуродованные тела и застывшая в шаге от крайнего.
Не приведи господь увидеть кому-нибудь обезглавленного ребенка, ребенка, у которого одна половина лица черная, а вторая отсутствует. Николая бог не пожалел. Он смотрел и не мог оторвать взгляд сначала от девочки, в гольфах которой пульсировала жуткая смесь, потом от обезглавленного малыша…
* * *"
"– Террористы всегда использовали т-только эти типы взрывных устройств: «МОН-100» или «МОН-50».
