— Сам до смерти люблю эти стейки.
— Если Вы сейчас это съедите, — я оторвался от своего куска мяса и посмотрел на Апраксина — точно умрёте. Стойте!
* * *Все замерли. Апраксин, так вообще, сидел с открытым ртом и поднесённым к нему куском мяса на вилке. Сидел, смотрел на меня и моргал.
— Это шутка? — спросил Архип Агапович, — Ростислав Драгомирович, не надо так….
— Погодите, не ешьте, — Разумовский махнул рукой всем за столом и повернулся ко мне. — Ростислав Драгомирович, что не так?
Признаться, его действия придали мне уверенность.
А то очень уж неуютно я себя почувствовал под взглядами аристократов.
— Мясо приготовлено не правильно, — я указал вилкой на свой стейк, — сейчас это отрава.
— Не может быть, — покачал головой Апраксин, но, всё же, вернул кусок на тарелку. — У меня отличный шеф повар, он постоянно готовит туров.
— Вы уверены, Ростислав Драгомирович? — Разумовский продолжал испытывать меня взглядом.
— Да, — кивнул я, — просто принюхайтесь.
Чувствуете едва уловимый сладковатый запах? А его быть не должно. Значит мясо мало вымачивали, и не избавились от токсичной крови тура.
— Да не может быть, — Апраксин принюхался.
— Но мясо действительно так пахнет, — посмотрел на него Разумовский.
— Ростислав Драгомирович, — Апраксин поднял нос от стейка. — Может, ты ошибаешься?
— Я со Святогора, Арсений Егорович, — пожал я плечами. — Мой род разводит туров, и я с детства помогал матери на кухне. Могу рассказать весь процесс подготовки мяса.
— Что ж, — Разумовский взял салфетку и промокнул губы. — Тогда, Ваши слова не вызывают сомнения. Мясо отравлено.
— Значит, Мефодий испортил шикарную вырезку, — покачал головой Апраксин, — прошу простить, господа, я обязательно с ним…. — Он ударил кулаком по столу, — да он нас чуть….
— Не кипятитесь, Арсений Егорович, — Разумовский расправил салфетку, а потом смял её в руке. — Сначала разберёмся, случайная это ошибка или намеренная.
Он говорил спокойно.
Так, будто произошло что-то рядовое. Как будто его это не особо волнует.
Нет, другие аристократы тоже не паниковали, но я видел по их глазам что они удивлены, и слегка растеряны. Разумовский же сохранил просто леденящее хладнокровие и быстро взял контроль над ситуацией в свои руки.
— Евгений Аскольдович, — вскинулся Апраксин, — Конечно же случайность. Мефодий со мной двадцать лет отходил коком на крейсере. Он предан мне до гроба.
