Как кресло скрипнуло под его движением, лейтенант Евгений Аскольдович возмущённо уставился на Разумовского старшего. "Может, не те катакомбы?", задумчиво произнёс Викторович и указал на экран инфопланер. Атмосфера напряжения скрадывала любое движение в здании, где исчезновение трупа гвардейца стало загадкой для всей воинской части....
— Так, стоп, — хрипло прервал моё словоизвержение Фомич, — мне очень лестно, и я бы рад оформить заказ месяца. Но у нас сейчас в наличии только вчерашний круассан без начинки, свежезапечённая пицца четыреста сорок четыре сыра и пять……ять (кажется, я расслышал лязг и как кто-то на заднем фоне ойкнул), две дольки картохи.
— А чай? — протянул я голосом ребёнка, у которого отнимают игрушку в песочнице.
— Так и быть заварю, — буркнул Фомич, — либо ждите часа четыре, мы приготов…
— Продано, — не дал я ему договорить, — доставьте в штаб СБФ, пожалуйста.
Пока ждал еду, взгляд бездумно скользил по папкам с делами. Задерживался на включённом мониторе, но не мог там различить ни строчки. Голод загнал сосредоточенность и концентрация куда-то в угол сознания, и я не мог думать о работе.
Провиант подвезли через двадцать минут. Дежурный на посту с вожделением принюхался к ароматам, когда я шёл мимо, и проводил меня завистливым взглядом. Я же не стал с ним делиться. Две дольки картошки — это смешно, а пицца — так у него на столе стояли контейнеры с борщом и мясом, — так что обойдётся.
Сырная кома. Новый вид заболевания, который я открыл, съев тонкий круг теста под толстенным слоем сыра. Разобраться, что за сорта сыра я не смог. Списка не было, а на вкус это оказался, как ни странно, сыр.
Чай почти привёл меня в порядок. Пришлось ещё сходить к столовой. Там, перед входом, стоял кофейный автомат.
Я взбодрился тремя чашками капучино. Вернулся в кабинет и сыто посмотрел на папки с делами и монитор.
Поход за кофе повторился.
Потом ещё раз.
Сначала работа пошла ни шатко, ни валко. Затем я увлёкся, втянулся и дела полетели одно за другим. К четырём утра я просмотрел все папки и файлы на компьютере, но ничего по взрыву десантного бота не нашёл.
Накатили досада и разочарование. Стало жаль потраченного времени. Я разложил документы по ящикам и, подойдя к окну, вгляделся в царившую там ночь.
Темнота за окном была не сплошной, а городской. Свет от фонарей врывался в черноту пространства.
Я представил, как пойду домой и наберу полные берцы снега. Зябко передёрнул плечами и отправился за новым кофе. Набрал целую термокружку и вернулся обратно. Чтобы не тащиться домой в темноте, я решил потратить время с толком — осмотреть свой новый кабинет. Надо к нему привыкать.
