Как кресло скрипнуло под его движением, лейтенант Евгений Аскольдович возмущённо уставился на Разумовского старшего. "Может, не те катакомбы?", задумчиво произнёс Викторович и указал на экран инфопланер. Атмосфера напряжения скрадывала любое движение в здании, где исчезновение трупа гвардейца стало загадкой для всей воинской части....
— А сегодня он слова сломался, — Сельда зажмурилась и покачала головой, в голосе появились грустные нотки: — я вызвала техника, но пришёл другой. Он делал мне, делал, делал, пытался, но так и не смог сделать мне хорошо. Представляете?
Сельда открыла глаза и посмотрела на нас.
— А? — Лена сидела с открытым ртом. Глаза её остекленели.
— СТОООООО! ПЯТЬДЕСЯТ! МИЛЛИИИИАРДОВ! — Надрывался за нашими спинами ведущий шоу, а его помощницы исполняли дикий танец.
— Эээ, — протянула покрасневшая, как свёкла Лиза.
— Она про диагност, — тихонько простонал Фея, прикрывая лицо ладонью, и Пруха положил ладонь ему на плечо.
— Держись, солдат, крепись, — сказал Байрачный. В его взгляде читалось сочувствие.
— Определённо, — кивнул Гвоздь из своего угла. Остальные бойцы нашего маленького отряда не находили слов.
Только Чуватов пялился в экран телевизора. Его глаза так и дёргались вслед за гибкими танцовщицами в откровенных нарядах.
Да Миша Гусаров бросал взгляды на Лизу, пока ему не надоело и он не подскочил с пола.
— Рос, на минуту, выйдем? — взгляд его просто полыхал гневом, а ноздри раздувались, как у быка перед броском на тореадора.
— Здорово молодёжь! — с улицы дохнуло морозом, и на пороге появился Серафим.
Казак расставил руки, словно обнимая нас всех. Ощерился в улыбке от уха до уха.
— Скока не виделись, а я к вам!
— МИЛЛИИИАРРДДДДОВВВ! — надрывался телевизор, но никто на него уже не смотрел.
Все обнимались с Серафимом. Хлопали его по спине, он хлопал в ответ. В комнате поднялся гвалт. На шум и смех явились Ерастов и Родион.
— Саня! — воскликнул Серафим, поднимаясь по лестнице
— Фимушка!
— Снова усы отпустил?
— Тебя увидел, сбрею.
От всеобщего веселья мне стало не по себе. Вроде радоваться должен, старый друг приехал, но к горлу подкатила дурнота. Я тут жизнь свою пересматриваю, а они веселятся.
Раздражённый взгляд Гусарова стал глотком ключевой воды. Кивнул ему на дверь и вышел на крыльцо.
— Ну, — буркнул я, когда он появился следом за мной.
— Рос, тут это… — его взгляд скользнул в сторону, а сам он растерял весь боевой настрой. — Ты… чёрт, — он ударил кулаком по опорному столбу.
— Мишань, что с тобой? — спросил я, приобнимая его за плечо, — что случилось?
Он повёл плечами.
