Как кресло скрипнуло под его движением, лейтенант Евгений Аскольдович возмущённо уставился на Разумовского старшего. "Может, не те катакомбы?", задумчиво произнёс Викторович и указал на экран инфопланер. Атмосфера напряжения скрадывала любое движение в здании, где исчезновение трупа гвардейца стало загадкой для всей воинской части....
Обои цветные поклеить. Заменить эту лампу, — я махнул рукой на одинокую грушу под потолком, — на люстру.
Но Герасимов младший молчал. Стоял, словно кол проглотил, и, даже не смотрел на меня.
— Может, расскажешь, в чём меня обвиняют, конкретно? — задал я ещё один вопрос в попытке разговорить парнишку, — а то «экономическое преступление» звучит слишком расплывчато, ещё этот гриф секретности.
И снова мимо. Ноль эмоций.
— Ладно, — пожал я плечами, ощущая, как техника мертвеца спадает, и мной овладевает мандраж, — тогда сам выясню.
Достал инфопланшет и отписал Ерастову. Ответ пришёл тут же. Потратил мину пять на чтение и заметил, что Герасимов младший внимательно за мной наблюдает.
— Тут шахматы есть, — я помахал коммутатором в воздухе, — сыграем?
Парень не ответил. Лишь снова отвернулся. Что ж, нет так нет. Я отложил гаджет в сторону и задумался.
Если кратко, то я получил приказ сидеть в допросной и не отсвечивать. Выполнять распоряжения Герасимова.
Если же говорить более развёрнуто, то ситуация, прямо скажем, не очень.
Более того, Меньшов и Растеряшев не смогли понять, кто принял ордер Вягеля и спустил его Герасимову. Следы, как в воду канули. Это означало только одно, кто-то в СБФ тоже работал на орден, и наше командование разворачивало сети для ловли крупной рыбы.
Ну, что сказать. Рыба действительно огромная, из штаба.
Ну и самое главное. Ордер настоящий, и дело, как и моя вина, тоже настоящие. На попытку узнать, в чём там суть, Ерастов ответил кратко: ' Растеряшев пытается придумать, как быть. Детали Герасимов объявит. Не отсвечивай, переночуешь в камере'.
Отличная новость, ничего не скажешь. Прямо шикарный букет событий выходит. То с Фадеевым поругался, мутный тип, не понятно, чего от него ждать. То Ариафин ушёл из отряда, не понятно почему.
— Нда, — протянул я вслух, — а утро, ведь, только недавно началось. Правду говорят, понедельник день тяжёлый.
— Сегодня вторник, — поправил меня Герасимов младший.
Посмотрел на него, но он не стал продолжать беседу. Снова отвернулся.
Да и фиг с ним. Лучше подумаю, где я нагрешил? А правда, где? Тем более экономически.
