Как кресло скрипнуло под его движением, лейтенант Евгений Аскольдович возмущённо уставился на Разумовского старшего. "Может, не те катакомбы?", задумчиво произнёс Викторович и указал на экран инфопланер. Атмосфера напряжения скрадывала любое движение в здании, где исчезновение трупа гвардейца стало загадкой для всей воинской части....
Что я такого сделал? Может, мои счета взломали? И, что это вообще значит: «Растеряшев пытается придумать»? Неужели всё так серьёзно?"
"Отогнав панику, снова взялся за инфопланшет. Проверил банковский счёт, последние операции. Всё в порядке. Тогда что? Может, меня подставили? Сделали на меня счёт где-то в другом банке и перевели туда мутные деньги? Или ещё какие махинации сделали? Хм, это можно узнать только одним способом.
Набрал поверенного, но Рэувэн Сигал не отвечал. Тогда написал ему сообщение, с просьбой проверить всё, что только можно и прислать мне адвоката.
Только я сделал всё, что мог. Пришёл к согласию со своим разумом и успокоился, как замок на двери пискнул и загорелся зелёным.
Дверь распахнулась. В допросную, злой, как собака, которую дразнили целый год, резко вошёл Герасимов старший. Посмотрел на меня и оскалился:
— Так много людей о тебе печётся, — он встал напротив меня и, достав из отворота кителя папку, оглушительно хлопнул ей о стол, — но никто не сможет помочь.
Глава 14
Возможно, он хотел меня напугать. Заставить сомневаться в себе и друзьях. Подорвать веру в их возможности. Положиться на себя и только на себя.
Что ж, он, хоть и отчасти, но достиг своих целей.
Хлопок о стол, как выстрел на старте, оборвал во мне что-то хорошее. Спугнул ту часть меня, которая рассчитывала на друзей и командную работу.
Она, эта часть, забилась куда-то в угол моего разума. Пискнула что-то возмущённо, про «своих не бросают» и заткнулась.
Да, своих не бросают. И я не брошу. Никогда. Но здесь и сейчас я один на один с противником. И пусть надежда теплится где-то в глубине сознания, но здесь и сейчас я обязан быть во всеоружии. Не лежать кверху лапками и ждать помощи, а теснить врага, защищаться и нападать. Чтобы товарищам, когда они придут на помощь, оказалось нечего делать, либо, если я паду, оставалось всё закончить лёгким движением руки.
Хлопок и на Герасимовых смотрел не я. Не Ростислав Туров кадет академии. На них смотрел Ростислав Туров с Гусь-Налимска.
Тот самый Туров, который оказался один в городе полном врагов. Который прошёл напролом всё здание жандармерии. Которого взяли в плен и пытали. Который схлестнулся с китайскими бандами и победил. Один!
Да я змей с крысами жрал чтобы выжить! Некоторые из них даже не прожарились. Так что….
