Воцерковленный мир после великой трагедии начал медленно восстанавливаться. Лейтенант вернулся на родину - СССР, но ощущение неустановленности и нереальности остается неизгладимым следом прошлого. Воображение расширяется, отражая пережитые страдания в лицах бывших однополчан и новых знакомых, словно проникающих в тайны прошлого через призму времени....
Разве что сделать укол промедола, чтобы не мучился…
Офицер, уже слабеющей рукой ухватил меня за запястье, посмотрел в глаза и я увидел в них что-то странное, чего раньше там не было. Какая-то мутная обречённость, наверное, даже понимание того, что все — отбегался. Что жизненный путь заканчивается прямо здесь, рядом с дорогой где-то в богом забытом месте, и заканчивается совсем бесславно и паршиво. Возможно даже, что осознал он и то, что действительно получил сполна то, что заслуживал, коварно работая на иностранного врага.
— Ненавижу… — вдруг прохрипел он, затем его голова безвольно опустилась и он затих. Собственно, мне все стало понятно — ни хрена он не понял и не раскаивался. Подох, как собака, так и не поняв, где его родина!
— Себя нужно было ненавидеть! — тихо и без каких-либо эмоций ответил я. — Кто тебя заставлял?
И тем не менее, бросать тело здесь я не намеревался — нужно было доставить его на заставу и выяснить, зачем командование послало нас встречать столь не надёжного товарища по фамилии Лосев… Если, конечно, это вообще был он!
Меня уже посещала мысль о том, что возможно, капитана по пути как-то остановили и нейтрализовав, подменили другим человеком.
За размышлением, я сам не замечал, как летит время."
"Ухватив капитана за ноги, я волоком потащил тело к машине — расстояние сравнительно небольшое, всего метров сорок.
Лицо и китель в крови, волосы взъерошены, нос разбит, глаза дикие.
— Громов, что блин произошло? — сержант потряс головой. Видно было, что он ещё слегка не в себе. — Ничего не понимаю.
