В реанимации терапевт стойко смотрел в окно на Шевченко — человека, который только что почти умер от острой инфекции. Его тело дрожало, а провода и трубки пропитывали его ткань. Японская эпидемия набирала обороты, и каждый день выводило больше пациентов за границу или в могилу. Здесь я позиционировал себя как диагноста, но внутри я ощущал горечь и растерянность, словно копейка, вылетевшая из кошелька больного....
Похоже, «Лекарь Империи 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Диагноз, подтвержденный десятком Магистров, был однозначен: «глубокая кома вследствие тотального магического выгорания коры головного мозга». Их приборы и магические сканеры показывали полную «тишину» и практически тотальное отсутствие «Искры» в ее мозгу, что они и интерпретировали как необратимую смерть тканей. Приговор.
Я закрыл папку. Что ж, легенда ясна. Теперь посмотрим, что происходит на самом деле."
"Подошел к кровати. Сначала — протокол. Я быстро осмотрел ее, проверил рефлексы, реакцию зрачков на свет.
Я выпрямился и повернулся к комиссии.
— Господа, — мой голос прозвучал спокойно и уверенно. — Изучение истории болезни и поверхностный осмотр я провел. Но чтобы поставить окончательный диагноз в таком сложном случае, мне понадобится гораздо больше времени, чем было отведено моим коллегам.
Демидов тут же нахмурился.
— Разумовский, правила для всех одинаковы. У вас есть тридцать минут, как и у всех остальных.
— За тридцать минут в такой ситуации можно только констатировать смерть мозга и расписаться в собственном бессилии, — парировал я. — У меня к вам встречный вопрос. Какова цель этого экзамена? Убедиться, что я знаю базовые протоколы, или все-таки попытаться спасти пациента? Вы хотите получить быстрый ответ для галочки или реальный диагноз?
В кабинете повисла тишина.
— Павел Андреевич, подождите, — он поднял свою массивную руку. — Адепт прав. Этот случай не стандартный. И правила здесь могут быть… гибкими.
Он посмотрел на меня своим тяжелым, изучающим взглядом.
— Хорошо, Разумовский.
— Попробую уложиться.
— Вот и славно, — он кивнул. — Не будем терять времени и мешать гению творить.
Комиссия, перешептываясь, покинула палату, оставив меня наедине с пациенткой и писком аппаратуры. Я подождал, пока шаги в коридоре затихнут, и глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.
