В мрачном госпитале империи, где жизнь тщательно охранивалась, он не шевелился, словно в забытьи, глядя на монитор с отрешенной душевной пустотой. Но я понимаю, что время иссякло, и приходится действовать решительно. Я положил руку ему на плечо и уверенно отодвинул его в сторону, заняв место оперирующего хирурга. Уважение к пациенту не должно мешать срочности ситуации — я протянул руку за скальпелем, произнося слова с холодным безучастием....
Похоже, «Лекарь Империи 5» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Это состояние, при котором вся брюшина покрывается слоем желеобразной слизи. Вылечить это практически невозможно. Пациент будет медленно и мучительно умирать в течение нескольких лет. Поэтому наша задача сегодня — не просто удалить аппендикс. Наша задача — провести ювелирную работу. Извлечь эту бомбу, не повредив ее. Вы меня поняли?
Они молча, с каким-то священным ужасом, кивнули. Отлично. Страх — лучший стимул для концентрации. Сегодня они научатся большему, чем за весь предыдущий год ординатуры.
— Одно неверное движение зажимом, один слишком грубый захват — и эта штука лопнет. Если внутри просто слизь — получим химический перитонит. Если же это муцинозная цистаденокарцинома, а мы не можем этого исключить до гистологии…
Я сделал паузу, давая своим словам повиснуть в стерильном воздухе предоперационной.
— Мы засеем всю брюшную полость раковыми клетками. Пациент умрет мучительной смертью в течение года от диссеминированного канцероматоза.
— Нагнетаешь, двуногий! — хихикнул у меня в голове Фырк, который материализовался на плече Шаповалова и болтал лапками.
Я не нагнетал. Я просто называл вещи своими именами.
В хирургии нет места для оптимизма. Есть только холодный расчет и готовность к худшему сценарию. Эти двое должны были понять, что сегодня на кону не просто оценка в их зачетке.
На кону — человеческая жизнь.
— Ваша задача сегодня — не просто помогать. Ваша задача — не дышать слишком громко.
Оба синхронно, почти по-военному, кивнули, бросая взгляды на Шаповалова, который молча, скрестив руки на груди, наблюдал за этой сценой.
— Ну что ж, — Шаповалов наконец нарушил молчание, и в его голосе прозвучало мрачное удовлетворение. — Инструктаж проведен блестяще. Даже я испугался. А теперь, Илья Григорьевич, покажите, как вы умеете обезвреживать бомбы. Операционная сестра, скальпель — старшему ординатору.
— Начинаем, — сказал я.
Разрез. Не маленький косметический, как любят делать молодые хирурги, чтобы потом хвастаться перед пациентками. А широкий, уверенный срединный доступ — от мечевидного отростка до самого лобка.
— Зачем такой большой? — не удержался Фролов, и в его голосе прозвучало искреннее недоумение.
— Мне нужен полный контроль над операционным полем, Максим, а не красота шрама, — ответил я, не отрываясь от работы и раздвигая ткани.
