Внутри кармана дрожало недовольство. Он цинично улыбался своей победе. Сверкающий замок перед ним словно насмехался над невезением рядом стоящей девушки. Крики ярости и просьбы отворить стекло наполняли воздух, а холодные слова за окном только усиливали гнев.
Не веришь, отправляйся к нему!
— Папа?
— Да, так что иди, успокаивай сестру, а я, — оглядела стайку куриц, напавших на свою же товарку, — разомну связки здесь.
Девушки словно почувствовали, что запахло подпаленными перьями. Сбились в одну кучу, одна Маргарита более менее выказывала какую-то смелость.
— Леди Мэтисон, рада встрече. Поздравляю с помолвкой. Вы, что, явились защищать Дейзи? И это после того, что она сотворила?
— А что она сотворила? — уперла руки в бока. Ненавижу выглядеть базарной бабой, но эти кумушки по-другому не понимают.
— Мы не знали, — завопили они на разные лады.
— И она не знала. А когда узнала, то прекратила. Неужели вам продолжили подавать лимонад?
Наметанный глаз уловил, что у леди Портер свободное платье. А еще у нескольких распущены швы. Три девушки были беременны, и их бушующие гормоны, кажется, нашли себе подходящую жертву.
— Нет, — резко заробела Маргарита.
— Это не причина, чтобы добивать человека, — более спокойно продолжила я. — Дейзи плохо. Я знаю, я здесь была, когда рассказывала ей обо всем. Она страдала, оттого что натворила. Она исправилась, корила себя, а теперь, когда она почти убита, вы над ней издеваетесь?
— Но она-то над вами издевалась, — заметила одна из «курочек».
— Ну, это, конечно, повод, чтобы вредничать, — высказалась с сарказмом. — Вы отвратительные подруги, я бы вас и на порог не пускала.
Лица девушек побледнели, они переглянулись между собой. Возможно, я переусердствовала со своей пламенной речью, но я же порывистая. В конце я все-таки добавила:
— Но на прием вас жду... всех. Будем вместе разбирать, какие травы при беременности можно пить, а какие нельзя. А то вы еще что-то вычитаете...
Судя по их физиономиям, урок они усвоили. Порывались побежать наверх, чтобы извиниться, но я попросила прийти завтра, когда меня не будет. У них дни, если не недели на примирение, а у меня свадьба перед носом, и я подозреваю, что с Дейзи беседа выйдет нелегкой.
Я быстро отыскала комнату, оттуда доносились звуки рыданий. В объятиях Магнолии Дейзи упивалась жалостью к себе.
Подняв взгляд, обнаружив меня, она скривила губы:
— Чего тебе здесь надо? Мало моих унижений? Давай, скажи, что я чудовище.
— Я пришла не за этим, — я уселась на кровать, где она плакала. — Твоих подельниц я разогнала, но уверена, что завтра они явятся молить о прощении.
