Автор
В Лекарстве от предательства Алиса, врач-психиатр, сталкивается со сложным пациентом Кириллом, который не останавливается перед жестокими манипуляциями ради собственного удовольствия. Тяжелое донесение и жестокие избивания заставляют Алису задуматься о границах самопознания и доброты в хирургии эмоций. Встреча с этим мужчиной перерастает в спасительный кристалл, открывая новые аспекты терапевтического искусства....
– Лиска! – выставляет вперёд руку, в которой зажат клочок чёрной ткани. – Я жду!
– Не-а! – ещё крепче впиваюсь пальцами в дверь. Даже если захочет, ни за что не вытащит меня отсюда.
Сама Ласовская одета в короткую кожаную юбку и коричневый трикотажный джемпер. Её белокурые локоны сегодня ещё больше пушатся, чем обычно, а алые пухлые губы способны за одно мгновение приковывать внимание противоположного пола.
– Между прочим, девушкам вредно ходить в таких вещах, можно застудить…
– Ой, не включай старую бабку! – фыркает презрительно, обрывая меня на полуслове.
– Я не бабка, я медик, вообще-то, – возмущённая наглостью подруги, теряю бдительность и выхожу в центр комнаты. – Поэтому прислушаться к моему мнению некоторым не помешает.
– За-ну-да, – тянет Настя, бросает огрызок платья, а иначе я этот лоскут не могу назвать, на мою кровать, и плюхается рядом. – Что, реально в джинсах пойдёшь?
Смотрит на меня с лёгким налётом брезгливости на кукольном лице.
– Нет, – растягиваюсь в самодовольной улыбке и интенсивно машу головой. Так, что мои тщательно прокрашенные рыжие волосы хлещут меня по лицу. – Я пойду в джеггинсах.
– Час от часу не легче, – Настя хватается за сердце и падает спиной на мою кровать. – Ещё немного, и мне понадобится реанимация. Давай, добей меня, скажи, что лицо рисовать тоже не будешь.
Я возвожу задумчивый взгляд к потолку, словно ища на идеально ровном, недавно подшпаклеванном пространстве ответ.
– Так уж и быть, ради тебя… – иду к своему шкафу, распахиваю дверцы и беру с верхней полки косметичку. – Но лосины ни на что не променяю, они такие удобные.
Кручусь вокруг своей оси, демонстрируя выгодно обтянутые чёрной тканью бёдра.
– Ооо! – восклицает, закрывая ладонью глаза. – Я сейчас ослепну!
Впрочем, на полноценный вечерний макияж я всё равно не соглашаюсь. Только подкрашиваю ресницы, немного подчёркиваю скулы и наношу прозрачный блеск на губы, придавая им немного больше объёма.
– Скучно! Скуч-но! – тянет Настя, разглядывая меня через отражение в зеркале.
Одним резким движением стягивает с моих волос резинку и взъерошивает их своими длинными, покрытыми чёрным лаком ногтями.
– Так-то лучше!
– Ладно, – машу рукой, – пусть так будет. Мне всё равно.
Мы выходим из дома под неодобрительное цоканье моей мамы. Она считает, что я должна помириться с Андрюшей, а не по клубам расхаживать.
