Автор
В Лекарстве от предательства Алиса, врач-психиатр, сталкивается со сложным пациентом Кириллом, который не останавливается перед жестокими манипуляциями ради собственного удовольствия. Тяжелое донесение и жестокие избивания заставляют Алису задуматься о границах самопознания и доброты в хирургии эмоций. Встреча с этим мужчиной перерастает в спасительный кристалл, открывая новые аспекты терапевтического искусства....
Я и сама не горю желанием посещать злачные места, но уже пообещала подруге, когда была в состоянии аффекта, поэтому приходится выполнять данное обещание.
А вот с Андреем я и сама не понимаю, что делать. Прошла уже неделя после того, как я застукала его с той кикиморой, но он так и не появился. Нет, прощать я его не собираюсь, а вот свадьбу отменить не мешало бы. Но как я могу этот вопрос в одиночку решать?"
"Всего за тридцать минут красная «куколка» Ласовской довозит нас до одного из самых популярных клубов города с подсвеченной неоном надписью «Ред».
Целых полчаса мы стоим в этой дурацкой очереди, и когда подходит наш черёд, я уже почти не чувствую ног. Приплясываю, чтобы хоть немного согреться, но тут же получаю толчок в бок от Ласовской.
– Прекрати прыгать, а то этот секьюрити и так на тебя с подозрением косится, – шепчет мне, умудряясь попутно улыбаться преграждающему вход в «Ред» шкафу.
И тут мою голову посещает гениальная мысль: надо вести себя как-нибудь так, чтобы меня в клуб не пустили. Тогда и Настя не обидится, и в эту обитель разврата идти не надо будет.
Вот только реализовать свой бомбовский план я не успеваю, потому что бритоголовый шкаф, просканировав нас цепким взглядом, кивает и щёлкает карабином на цепочке, якобы закрывающей вход в клуб.
Ласовская начинает улыбаться ещё шире и первая проскакивает в сторону входа.
– Пойдём! – тянет меня за рукав куртки, отчего тот немного сползает.
Делаю неуверенный шаг, а на память приходит картина из детства. Деревня. Моя бабушка, которая тогда была ещё жива, и её замечательные коровы. Дед, когда был молод и полон сил, построил для них загон. Крепкий такой, дебёлый, и вместе с бабушкой они их каждое утро выгоняли, чтобы выпасти на пастбище.
– Ты чего? – подруга притормаживает в узком коридоре, когда замечает, что мои ноги буквально приросли к полу.
– Да так, неуютно мне тут, – смаргиваю наваждение и иду следом за Ласовской.
В зале грохочет музыка, пахнет потом и алкоголем.
